Советская военная мощь

Форум о советской военной технике и армии


Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г.

Перейти вниз  Сообщение [Страница 1 из 1]

Rotor

Rotor
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г.

Советская АПЛ К-278 «Комсомолец» затонула на глубине 1858 м в результате аварии 7 апреля 1989 г. в Норвежском море в точке с координатами  73°43'54"N 13°16'17"E. Из экипажа К-278 в количестве 69 чел. погибли 42 моряка.

Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. LIbz1

Официальное сообщение ТАСС о гибели подводной лодки.
7 апреля 1989 г, в 11 час. 41 мин. на торпедной подводной лодке с атомной энергоустановкой в районе примерно в 180 км юго-западнее о. Медвежий в нейтральных водах в одном из отсеков произошел пожар. Несмотря на принятые меры, в 17 час. 15 мин. подводная лодка затонула на глубине свыше 1500 метров.

Личному составу экипажа оказывается помощь подошедшими в район аварии советскими кораблями и судами. Имеются человеческие жертвы.

По заключению специалистов, радиоактивное заражение окружающей среды исключается. Для расследования причин аварии назначена правительственная комиссия.

1. Сведенья о корабле.
Советская атомная подводная лодка 3-го поколения. Создавалась как опытная в части вопросов, связанных с глубиной погружения, и как боевая по всем остальным параметрам.

Особенности: двухкорпусная, с прочным корпусом из титановых сплавов, с повышенной глубиной погружения.
Класс: крейсерская подводная лодка, с 25.06.1978 - большая подводная лодка 1-го ранга.
Обозначение: проект 685.
Шифр работ: «Плавник».
Обозначение НАТО: Mike.

Разработчик: ЦКБ-18, с 1966 г. «Ленинградское проектно-монтажное бюро „Рубин“» (ЛПМБ «Рубин»), г. Ленинград.
Главный конструктор: Н.А.Климов, с 1977 г. Ю.Н.Кормилицын.
Зам. главного конструктора: Д.А.Романов.

Завод-строитель: ПО «Северное машиностроительное предприятие» (ПО «СМП»), г. Северодвинск Архангельской обл.
Построено: 1 ед.
Заводской (строительный) номер (номер заказа): 510.
Ответственный сдатчик ПО «СМП»: В.М.Чувакин.

Тактический номер: К-278, с ноября 1988 г. (по др. данным с 31.01.1989) «Комсомолец».

Первый экипаж подводной лодки - экипаж капитана 1-го ранга Ю.А.Зеленского (в/ч 69199).
Второй экипаж подводной лодки - 604-й экипаж капитана 1-го ранга Е.А.Ванина (в/ч 09640).

Основные события АПЛ К-278 «Комсомолец».
Выдача ТТЗ: 1966 г.
Эскизный проект: июль 1969 г.
Технический проект: октябрь 1972 г.
Зачислена в списки кораблей ВМФ (как КрПЛ): 16.03.1976.
Закладка (как КрПЛ): 22.04.1978.
Переквалифицирована в большую ПЛ: 25.06.1978.
Вывод из цеха: 30.05.1983.
Спуск на воду: 03.06.1983.
Швартовные испытания, заводские ходовые испытания: июнь — декабрь 1983 г.
Приёмка в ВМФ (дата приёмного акта): 28.12.1983.
Опытная эксплуатация: август 1984 г. — июнь 1987 г.
Принятие на вооружение ВМФ с присвоением К-278 статуса боевой подводной лодки: 13 августа 1988 г.
Гибель: 07.04.1989.

Основные ТТЭ.
Длина наибольшая   118,4 м
Ширина наибольшая   11,1 м
Осадка по КВЛ   7,4 м
Водоизмещение:
  - нормальное   5680 м3
  - полное   8500 м3
Запас плавучести   36%
Рабочая глубина погружения   1000 м
Предельная глубина погружения   1250 м
Полная скорость подводного хода   30,6 уз.
Надводная скорость   14,0 уз.
Экипаж:   57 чел.

Проекции АПЛ К-278 «Комсомолец» проекта 685 «Плавник»:
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. J85tc
Рис. ЦКБ МТ «Рубин».

Конструктивно прочный корпус лодки делился на семь отсеков:
    1-й — торпедный, разделенный двумя палубами. На верхней палубе размещались казенные части ТА, торпедные стеллажи и часть аппаратуры связи, а на нижней — аккумуляторная батарея на 112 элементов;
    2-й — жилой, разделенный двумя палубами. Вверху были расположены кают-компания, камбуз и санитарно-бытовые помещения, внизу — каюты личного состава. В трюме размещались провизионная кладовая, емкости с пресной водой и электролизная установка;
    3-й — центральный пост, разделенный двумя палубами, на верхней из которых были расположены пульты управления главного поста и вычислительный комплекс, а на нижней находился аварийный дизель-генератор;
    4-й — реакторный. В нем располагалась паропроизводящая установка со всем оборудованием и трубопроводами первого контура;
    5-й — отсек вспомогательных механизмов, обеспечивающих функционирование системы охлаждения;
    6-й — турбинный отсек. В его диаметральной плоскости располагался главный турбозубчатый агрегат, а по бокам — два автономных турбогенератора и два главных конденсатора;
    7-й — кормовой. По нему проходила линия главного вала и размещались привода рулей.

Основные агрегаты, оборудование и системы АПЛ К-278 «Комсомолец» проекта 685 «Плавник»:
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. ZCRnE
Рис. Ю.В.Альпакова.

2. Исходные данные на момент аварии.
Подводная лодка К-278 «Комсомолец» базировалась в Западной Лице, губа Малая Лопатка. Входила в состав 6 ДиПЛ 1 ФлПЛ КСФ.

Командующий 1-й флотилией ПЛ Краснознамённого Северного флота - вице-адмирал Е.Д.Чернов (с 1980 г. до августа 1986 г.). Вице-адмирал Е.Д.Чернов 20 августа 1986 г. сдал дела начальнику штаба контр-адмиралу В.Я.Волкову и убыл к новому месту службы. В августе 1987 г. в связи кончиной В.Я.Волкова командующим 1 ФлПЛ КСФ был назначен контр-адмирал О.А.Ерофеев (командовал флотилией до июля 1990 г.).

Командир 6-й дивизии ПЛ Краснознамённого Северного флота - капитан 1-го ранга О.Т.Шкирятов (с июля 1988 по 1989 г.), с 1991 г. - контр-адмирал.

28 февраля 1989 г. подводная лодка К-278 вышла в море на боевую службу. Командир АПЛ - капитан 1-го ранга Е.А.Ванин. 604-й экипаж капитана 1-го ранга Е.А.Ванина (в/ч 09640) был вторым экипажем этой АПЛ, и это была его первая боевая служба на этой АПЛ.

Во время этого выхода старшим на борту был зам. командира 6-й дивизии ПЛ, капитан 1-го ранга Б.Г.Коляда.

7 апреля 1989 г. на тридцать девятые сутки похода в VII (кормовом) отсеке АПЛ К-278 («Комсомолец»), находившейся в подводном положении в открытых водах Норвежского моря, возник пожар. В 11.16 аварийная подлодка всплыла в надводное положение. В 17.08 АПЛ утратила продольную остойчивость, опрокинулась на корму и затонула. Из 69 членов экипажа, включая прикомандированных лиц, 42 человека погибли.

3. Официальные расследования.
Расследование Правительственной комиссии, проведённое с 7 апреля 1989 г. по 16 апреля 1990 г.

Предварительное следствие прокуратуры Северного флота, проведенное с 9 апреля 1989 г. по 22 мая 1990 г. следственной группой майора юстиции С.А.Лунёва.

Предварительное следствие Главной военной прокуратуры, проведённое следственной группой старшего следователя по особо важным делам при Главном военном прокуроре майором юстиции Г.В.Целовальниковым с 25 марта 1991 г. по 26 января 1998 г.

АПЛ «К-278» проекта 685 «Плавник» во время опытной эксплуатации, 1 января 1986 г.:
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. Qe65t Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. VjqOY

Слева фото АПЛ К-278 на госиспытаниях в ноябре 1983 г., справа - кадр видео с норвежского «Ориона» терпящей бедствие 7 апреля 1989 г. АПЛ К-278 «Комсомолец». Виден дифферент на корму:
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. GpTSm



Последний раз редактировалось: Rotor (17/1/2019, 01:07), всего редактировалось 11 раз(а)

Rotor

Rotor
Результаты предварительного следствия по факту гибели АПЛ «Комсомолец».

Постановление о приостановлении предварительного следствия, возобновленного 25 марта 1991 г. Главной военной прокуратурой, было принято 26 января 1998 г. и подписано старшим следователем по особо важным делам при Главном военном прокуроре подполковником юстиции Г.В.Целовальниковым.

Постановление основано на материалах, полученных за 6 лет и 10 месяцев следственной группой майора юстиции Г.В.Целовальникова, материалах предварительного следствия прокуратуры Северного флота, проведенного с 9 апреля 1989 г. по 22 мая 1990 г. следственной группой майора юстиции С.А.Лунева, и материалах Правительственной комиссии, проводившей расследование с 7 апреля 1989 г. по 16 апреля 1990 г.

Рассмотрев уголовное дело о катастрофе АПЛ «Комсомолец», старший следователь по особо важным делам при Главном военном прокуроре подполковник юстиции Г.В.Целовальников установил:

1. Факт чрезвычайного происшествия.
7 апреля 1989 г. в VII (кормовом) отсеке АПЛ К-278 («Комсомолец»), находившейся в подводном положении в открытых водах Норвежского моря, возник пожар.

В 11.16 аварийная подлодка всплыла в надводное положение.

Принятые экипажем меры по ликвидации аварии и сохранению корабля на плаву оказались недостаточными. В 17.08 АПЛ утратила продольную остойчивость, опрокинулась на корму и затонула.

Из 69 членов экипажа, включая прикомандированных лиц, 42 человека, вт. ч. командир капитан 1-го ранга Е. А. Ванин, старший помощник командира, заместитель командира по политической части и все командиры боевых частей и дивизионов погибли.

2. Предварительное следствие в рамках уголовного дела.
9 апреля 1989 г. было начато предварительное следствие в рамках уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного п. «в» ст. 260 УК РСФСР, возбужденного военным прокурором Северного флота.

3. Правительственная комиссия.
7 апреля 1989 г. была назначена Правительственная комиссия по рассмотрению обстоятельств аварии и гибели К-278, а при ней — рабочая группа из восьми секций, в которую вошли представители ВМФ и промышленности.

16 апреля 1990 г. Правительственная комиссия закончила работу. В заключительном Акте отмечено:

28 февраля 1989 г. подводная лодка К-278 вышла в море на боевую службу в исправном состоянии.

По уровню боевой подготовки, техническому состоянию К-278 с 604-м экипажем соответствовала требованиям, предъявляемым к кораблям сил постоянной готовности.

В экипаже поддерживались твердый уставной порядок и воинская дисциплина.

Возможными причинами пожара в VII отсеке АПЛ являются возгорание электрооборудования в пусковой станции насосов системы рулевой гидравлики или в системе сепарации масла из-за разрегулирования устройств управления и защиты этими системами. Этому могло способствовать возможное повышение содержания кислорода в атмосфере отсека относительно допустимого уровня.

Личный состав в ходе борьбы за живучесть проявил мужество, однако в сложившейся обстановке спасти корабль не удалось.

В ходе расследования причин и обстоятельств гибели АПЛ установлено, что она была оснащена отдельными видами серийного оборудования, разработанными в 1970-х гг., недостаточно надежными по пожарной безопасности, малоэффективными в условиях повышенного давления в отсеках типовыми средствами пожаротушения, а также недостаточно совершенными спасательными средствами.

На АПЛ было применено большое количество горючих материалов, имелись конструктивные недостатки в средствах обеспечения жизнедеятельности личного состава в аварийной ситуации. Ненадежной оказалась система внутренней корабельной связи.

В действиях экипажа в процессе борьбы за живучесть были допущены и ошибки, особенно в использовании спасательных средств.


Примечание.
Уголовный кодекс РСФСР. Статья 260. Злоупотребление властью, превышение или бездействие власти.
а) Злоупотребление начальника или должностного лица властью или служебным положением, превышение власти или служебных полномочий, бездействие власти, если эти деяния совершались систематически либо из корыстных побуждений или иной личной заинтересованности, а равно если они причинили существенный вред, - наказываются лишением свободы на срок до пяти лет;
б) те же деяния, повлекшие тяжкие последствия, - наказываются лишением свободы на срок от трех до десяти лет;
в) деяния, предусмотренные пунктами «а» и «б» настоящей статьи, совершенные в военное время или в боевой обстановке, - наказываются лишением свободы на срок от пяти до пятнадцати лет или смертной казнью (в ред. Указа Президиума ВС РСФСР от 30.01.84 - Ведомости ВС РСФСР, 1984, № 5, ст. 168).

Предварительное следствие установило следующее.

4. Проектирование, строительство и испытания К-278.
Технический проект подводной лодки был утвержден совместным решением ВМФ и МСП.

Лодка заложена и построена на стапеле ПО «Севмашпредприятия» в г. Северодвинске и спущена на воду в июне 1983 г. Швартовные испытания, ходовые заводские испытания проведены в июне — декабре 1983 г.

Государственные испытания были проведены Государственной приемной комиссией под председательством уполномоченного капитана 1-го ранга Б.Г.Мокшанчикова.

Ходовые заводские и государственные испытания были проведены сдаточной командой, основой которой являлся экипаж капитана 1-го ранга Ю.А.Зеленского.

28 декабря 1983 г. был подписан приемный акт, и опытная глубоководная АПЛ К-278 была сдана ВМФ.

В процессе разработки проекта, а также в период постройки корабля, внедрялись технические решения, направленные на повышение ее тактико-технических элементов, надежности, ресурса основного оборудования, пожаробезопасности и непотопляемости. Основаниями для этих мероприятий были специальные постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР, совместные решения МСП, Миноборонпрома СССР и ВМФ.

5. Опытная эксплуатация подводной лодки.
С августа 1984 г. по июнь 1987 г. проводилась опытная эксплуатация К-278 по программе и графику, утвержденному Главнокомандующим ВМФ.

Согласно заключительному акту комиссии по опытной эксплуатации, утвержденному командующим Северным флотом, программа выполнена полностью.

Комиссией разработаны предложения и рекомендации, направленные на повышение боевых и эксплуатационных качеств АПЛ. Относительно порядка реализации этих предложений принято совместное решение ВМФ и МСП от 8 августа 1988 г.

В соответствии с этим решением дальнейшая эксплуатация К-278 должна была осуществляться по специальной программе, направленной на совершенствование тактики использования глубоководных кораблей и способов применения их оружия.

В соответствии с техническим проектом обслуживание подводной лодки К-278 «Комсомолец» должно было осуществляться высококвалифицированными специалистами из числа офицеров и техников-мичманов. Согласно утвержденному в 1982 г. Генеральным штабом Министерства обороны СССР табелю комплектования, численность экипажа подводной лодки составляла 57 человек (29 офицеров в звании не ниже старших лейтенантов, 26 техников-мичманов и 2 старшин срочной службы), при этом электромеханическая боевая часть (БЧ-5) должна была состоять из 10 офицеров и 10 техников-мичманов.

В процессе постройки и опытной эксплуатации К-278 без согласования и уведомления проектных организаций МСП с 1982 г. по 1988 г. ВМФ увеличил численность экипажа корабля с 42 до 64 человек, что привело к усложнению размещения личного состава на борту и невозможности обеспечения спасения всего экипажа с помощью всплывающей спасательной камеры (ВСК), т. к. ее максимальная вместимость составляла 57 человек.

13 августа 1988 г. К-278 была принята на вооружение ВМФ с присвоением ей статуса боевой подводной лодки.

6. Курс боевой подготовки атомной подводной лодки - торпедной (КАПЛ-Т-75).
На момент гибели АПЛ К-278 «Комсомолец» действовал «Курс боевой подготовки торпедных АПЛ», разработанный в 1975 г. (КАПЛТ-75). КАПЛ-Т-75 — программно-методический документ, определяющий содержание, последовательность и методику подготовки подводной лодки к решению боевых задач.

Включает время, отводимое для отработки задач, программы, боевые упражнения, порядок оценки результативности боевой подготовки; устанавливает предельные нормативы продолжительности перерыва в плавании, определяет порядок поддержания экипажей в постоянной боевой готовности, нормы смены штатных членов боеготовых экипажей.

Введен в действие приказом Главнокомандующего ВМФ.

Задача курса № Л-1 — «Подготовка подводной лодки к плаванию». В процессе отработки элементов задачи экипаж получает знания и навыки, необходимые для эксплуатации корабля при стоянке в базе, приготовлении его к походу, ведения борьбы за живучесть оружия, технических средств и подлодки в целом. Весь экипаж сдает зачеты и экзамены для получения допуска к самостоятельному управлению оружием и техническими средствами по занимаемым штатным должностям. На отработку задачи в полном объеме отводится не менее двух месяцев. Задача засчитывается экипажу при проверке качества отработки всех элементов задачи командиром и штабом дивизии в полном объеме в течение двух суток с оценкой не ниже «хорошо».

Задача курса № Л-2 — «Плавание подводной лодки в подводном положении» — отрабатывается в два приема: 1-й — береговые элементы, 2-й — отработка в море. Задача засчитывается экипажу при проверке качества отработки всех элементов задачи командиром и штабом дивизии на выходе в море с оценкой не ниже «хорошо».

Допустимый перерыв в плавании боеготового экипажа подводной лодки — перерыв, не требующий проведения перед выходом в море специальных мероприятий боевой подготовки. Устанавливался специальной статьей КАПЛ-Т-75.

Перерыв в плавании боеготового экипажа подводной лодки — перерыв длительностью более 4-х месяцев, требующий проведения перед выходом в море обязательных специальных мероприятий боевой подготовки для отработки организации службы и восстановления утраченных навыков управления кораблем. Направление такого экипажа в море разрешается только после отработки этих мероприятий в сроки, строго определяемые специальной статьей КАПЛ-Т-75, и проверки командиром и штабом соединения.

Предельный перерыв в плавании боеготового экипажа — перерыв длительностью более восьми месяцев, при достижении которого экипаж теряет право на любой выход в море, а командир соединения обязан исключить экипаж из числа боеготовых. Право на выход в море такой экипаж получает только после отработки в полном объеме, в установленный КАПЛ-Т-75 срок, задач Л-1, Л-2 и остальных, а также проверки качества отработки этих задач командиром и штабом соединения.

Допустимая замена штатного личного состава боеготовой подводной лодки — замена не более 15 % штатного личного состава, не требующая проведения перед выходом в море специальных мероприятий боевой подготовки.

Замена штатного личного состава боеготовой подводной лодки — замена более 15 % штатного личного состава, требующая проведения перед выходом в море специальных мероприятий боевой подготовки для отработки организации службы, восстановления утраченных навыков управления кораблем. Направление такого экипажа в море разрешается только после отработки обязательных мероприятий боевой подготовки, в строго определяемые специальной статьей КАПЛ-К-75 сроки и проверки командиром и штабом соединения качества отработки проведения специальных мероприятий боевой подготовки по боевому слаживанию экипажа.

Предельная замена штатного личного состава боеготовой подводной лодки — замена, превышающая 30 % штатного личного состава. При ее достижении экипаж теряет право на любой выход в море, а командир соединения обязан исключить экипаж из числа боеготовых. Право на выход в море такой экипаж получает только после отработки в полном объеме, в установленный КАПЛ-Т-75 срок задач Л-1, Л-2 и остальных, а также проверки качества отработки этих задач командиром и штабом соединения.

Боевая служба (боевое патрулирование) — высшая форма боевой готовности многоцелевых и ракетных подводных лодок для действий против развернутых в море подлодок, надводных кораблей и береговых объектов вероятного противника.

7. Формирование и боевая подготовка основного и второго экипажей.
7.1. Боевая подготовка второго экипажа в октябре — декабре 1985 г. до окончания опытной эксплуатации АПЛ К-278.
Второй экипаж К-278 (604-й экипаж, командир экипажа — капитан 1-го ранга Е.А.Ванин) сформирован 27 августа 1984 г., на 3,5 года позже основного, первого экипажа.

Это обстоятельство исключило участие второго экипажа в постройке корабля, заводских швартовных, ходовых и государственных испытаниях. По этой же причине 604-й экипаж не смог принять участия в опытной эксплуатации корабля.

Программа опытной эксплуатации не предусматривала передачу корабля второму экипажу для отработки задач «Курса боевой подготовки» (КАПЛ-Т-75). Поэтому подготовка экипажа Е.А.Ванина с передачей корабля для отработки курсовых задач могла начаться только после завершения опытной эксплуатации АПЛ К-278.

Об обстоятельствах подготовки экипажа в Учебном центре ВМФ (г. Сосновый Бор) допрошены в качестве свидетелей преподаватели Учебного центра, которые подтвердили отмеченные выше недостатки и особенности подготовки экипажа.

Практическая отработка экипажа по борьбе за живучесть на соединении была невозможна из-за отсутствия учебной техники, тренажеров и полигонов борьбы за живучесть, а на корабле — вследствие выполнения программы и плана-графика опытной эксплуатации первым экипажем.

О качестве боевой подготовки второго экипажа К-278 в начальный период после его прибытия к месту постоянной дислокации был допрошен в качестве свидетеля Е.Д.Чернов, в то время — командующий 1-й флотилией АПЛ Северного флота (с 1980 г. до августа 1986 г.):

«В октябре — декабре 1985 г. второму экипажу было приказано отработать задачу Л-1 без приемки корабля у первого экипажа. Такое приказание было неправомерно, противоречило и букве, и логике «Курса боевой подготовки АПЛ». Не имевший в процессе первичной подготовки никакой практической подготовки, не содержавший ни одного дня корабль экипаж был поставлен перед необходимостью отработать и сдать основополагающую задачу Л-1 (Организация службы ПЛ и подготовка ПЛ к плаванию).

Это грубейшее нарушение методики боевой подготовки было вызвано внезапно возникшим требованием командования Северного флота направить корабль с первым экипажем в поход на боевую службу на один год раньше, чем это было запланировано. Вернувшись из отпуска и получив от начальника штаба флотилии доклад действиях командования флота, я принял меры, которые в результате привели к возвращению эксплуатации К-278 к плану опытной эксплуатации.

Задачу Л-1, «отработанную» вторым экипажем в октябре — декабре 1985 г. без приемки корабля, было приказано мною не засчитывать».


В.А.Грегулев, капитан-лейтенант, начальник химической службы экипажа Е.А.Ванина, давая показания в качестве свидетеля, заявил, что в октябре 1985 г. их экипажу командование дивизии поставило задачу отработать и сдать в декабре 1985 г. задачу Л-1:

«Корабль в это время эксплуатировался первым экипажем и нам не передавался. Первоначально нашим экипажем отрабатывались береговые элементы задачи Л-1, а когда К-278 находилась в базе, наш экипаж в полном составе под руководством командования экипажа в вечернее время (18 до 22 часов) начинал отрабатывать учения. Помню хорошо, что командование первого экипажа неохотно предоставляло нашему экипажу технику корабля. Часто капитаном 1-го ранга Ю.А.Зеленским ставилось условие: «Сюда не ходить…, это не трогайте». Конечно, то обстоятельство, что корабль не передавался нашему экипажу, накладывало негативный отпечаток на качество отработки…»

Аналогичные показания в части боевой подготовки второго экипажа в начальный период после его прибытия к месту постоянной дислокации дали свидетели В.В.Геращенко (мичман), В.Ф.Слюсаренко (мичман, техник электронавигационного комплекса), С.А.Дворов (капитан-лейтенант) — члены второго экипажа.

7.2. Боевая подготовка второго экипажа после окончания опытной эксплуатации АПЛ К-278.
14 марта 1987 г. второй экипаж принял корабль от экипажа Ю.А.Зеленского, закончившего опытную эксплуатацию корабля трехмесячным автономным плаванием. Экипажу Е.А.Ванина была поставлена задача принять АПЛ К-278 от первого экипажа, в двухмесячный срок выполнить после-ходовой ремонт подводной лодки и отработать в полном объеме задачу Л-1. На ремонт отводилось 30 дней, на впервые отрабатываемую на корабле задачу Л-1 остальное время — почти в два раза меньше чем предписано «Курсом боевой подготовки» (КАПЛ-Т-75) ВМФ.

Первая в истории второго экипажа задача Л-1 была принята командиром и штабом дивизии 13 мая 1987 г. с первого предъявления с оценкой «хорошо». По неизвестным причинам в приемке задачи не участвовали специалисты аварийно-спасательной службы.

Отработка первого полного цикла курсовых задач закончилась 25 сентября 1987 г. За это время экипаж наплавал первые 30 ходовых суток.

Второй цикл боевой подготовки 604-й (второй) экипаж выполнил в период с декабря 1987 г. по март 1988 г., наплавав при выполнении курсовых задач 26 ходовых суток.

АПЛ К-278 с 604-м (вторым) экипажем капитана 1-го ранга Е.А.Ванина вернулась в базу 15 марта 1988 г. Корабль был передан первому экипажу Ю.А.Зеленского начавшему подготовку к второму походу на боевую службу на полную автономность.

В конце сентября 1988 г. второй экипаж принял К-278 от экипажа Ю.А.Зеленского.

7.3. Перерыв в плавании второго экипажа.
На день приемки корабля перерыв в плавании второго экипажа составил 6 месяцев 11 суток.

Это обстоятельство требовало от командира 6-й дивизии ПЛ капитана 1-го ранга О.Т.Шкирятова выделение экипажу Е.А.Ванина дополнительного времени — не менее 30 суток — для проведения с экипажем специальных мероприятий боевой подготовки для:
— восстановления утраченных навыков управления кораблем;
— отработки организации службы:
— боевого слаживания;
— приема в полном объеме первых двух задач курса боевой подготовки с оценкой не ниже «хорошо».

Только после этого второй экипаж имел право продолжать боевую подготовку в соответствии с годовым планом и выходить в море для подготовки к боевой службе.

Этого сделано не было.

Командование 6-й дивизии ПЛ, с согласия командования 1-й флотилии ПЛ, ограничилось проведением контрольных проверок экипажа в течение одних суток по задаче Л-1 в базе и трех суток по задаче Л-2 в море.

Выход в море в данном случае, был неправомерным, поскольку задача Л-1 в полном объеме сдана не была. Действия командира 6-й дивизии капитана 1-го ранга О.Т.Шкирятова, допустившего, а командующего 1-й флотилией контр-адмирала О.А.Ерофеева — согласившегося на замену отработки и приема задач Л-1 и Л-2 контрольными проверками, неправомерны и являются нарушением требований ст. 16 «Курса боевой подготовки», имеющего статус приказа Главнокомандующего ВМФ.

Таким образом, навыки 604-го экипажа и организация службы на корабле не были восстановлены, а стало быть, процесс их утраты продолжался.

16 ноября 1988 г. перерыв в плавании составил 8 месяцев. При таком сроке перерыва, в соответствии со ст. 16 «Курса боевой подготовки», экипаж должен быть выведен из числа линейных, и, соответственно, задачи «Курса» экипаж должен был отрабатывать в сроки, предусмотренные для нелинейного экипажа (норматив «Курса боевой подготовки» для отработки задач Л-1 и Л-2 устанавливает срок не менее суток).

Однако и этого сделано не было.



Последний раз редактировалось: Rotor (15/1/2019, 22:49), всего редактировалось 6 раз(а)

Rotor

Rotor
7.4. Показания свидетелей О.А.Ерофеева, В.К.Решетова, О.Т.Шкирятова, Б.Г.Коляды.

О.А.Ерофеев:

По мнению бывшего командующего 1-й флотилией АПЛ Северного флота контр-адмирала О.А.Ерофеева, второй экипаж был подготовлен в соответствии с действовавшим «Курсом боевой подготовки».

На допросе в качестве свидетеля он заявил: после того как второй экипаж обслуживал материальную часть на введенной в действие АЭУ К-278, стоявшей у причала в течение 5-и суток, прошел полный курс боевой подготовки в Учебном центре ВМФ и отработал на борту К-278 в течение одних суток задачу Л-1 в базе и задачу Л-2 в течение трех суток в море, он восстановил свои навыки в обслуживании материальной части К-278, а также в достаточной мере отработал организацию службы на корабле.

О.А.Ерофеев утверждал: «То, что положено по «Курсу боевой подготовки», второй экипаж выполнил полностью, и это касается всех периодов подготовки экипажа во время моего командования объединением».

На вопрос, считает ли он нарушением ст. 16 Общих положений «Курса боевой подготовки» непредоставление второму экипажу дополнительного времени для отработки задач Л-1 и Л-2 в связи с перерывом в плавании более 6-и месяцев, свидетель ответил, что нарушать руководящие документы нельзя. Однако в данном случае, он считает, «Курс» надо читать в полном объеме, а не «выдергивать» отдельные статьи, в том числе учитывать требования «Курса», которые дают инициативу командирам соединений в оценке подготовленности экипажа, а также требования подготовки перволинейного экипажа. Кроме того, следует учитывать, что задачи Л-1 и Л-2 экипаж сдал в Учебном центре ВМФ летом 1988 г.

На вопрос, имеется ли в «Курсе боевой подготовки АПЛ ВМФ-8» альтернатива ст. 16 «Курса боевой подготовки» (КАПЛ-Т-75), свидетель ответил, что он не знает об этом, однако еще раз отметил, что с учетом требований ст. 1 «Курса» командирам соединений предоставляется инициатива при решении задач боевой подготовки с учетом раздела V.

Он заявил также, что утверждение экспертов о неправомерности применения контрольных проверок там, где «Курс боевой подготовки» требует принимать задачи Л-1 и Л-2 в полном объеме, носит формальный, непринципиальный характер, поскольку существенной разницы между контрольной проверкой и приемом задач Л-1 и Л-2 в данных условиях не было…

Он считает также, что командир соединения название этих контрольных проверок мог обозначить как сдача задач Л-1 и Л-2 с учетом отработанных элементов этих задач в Учебном центре.

Из этих показаний свидетеля следует, что, по его мнению, отработку и сдачу задач Л-1 и Л-2 можно заменить контрольными проверками.

Это утверждение является необоснованным и несостоятельным, т.к. инициатива в процессе отработки задач «Курса боевой подготовки» командирам любого уровня предоставляется для повышения качества боевой подготовки, а не для снижения требований, предусмотренных «Курсом». Произведенная же замена отработки задач в полном объеме контрольными проверками является ни чем иным, как упрощением и снижением качества боевой подготовки — в связи с тем, что полный объем отрабатываемых и принимаемых задач «Курса» во много раз больше контрольных проверок. При этом отработка и прием задач курса в полном объеме производится только на корабле.

В.К.Решетов:

О боевой подготовке второго экипажа свидетель В.К.Решетов, бывший начальник штаба 1-й флотилии, заявил, что перерыв в плавании произошел, но, по его мнению и убеждению, экипаж свои навыки в управлении кораблем, системами и вооружением не терял, а наоборот, повышал с момента прибытия из отпуска (20 мая 1988 г.). Далее, в Учебном центре ВМФ второй экипаж наиболее резко и активно начал восстанавливать свою боеспособность. Свидетель считает, что пока корабль с основным экипажем Ю.А.Зеленского находился в море, самое разумное для второго экипажа в это время — быть в Учебном центре ВМФ и отрабатывать всю двухмесячную (по максимуму) программу межпоходовой подготовки по всем задачам «Курса боевой подготовки», со сдачей зачетов и экзаменов.

Второй экипаж, получив, в общем, по сданным в Учебном центре ВМФ задачам оценку «хорошо», к исходу пятого месяца перерыва в плавании прибыл на флотилию в базу. Согласно записи в журнале боевой подготовки и выпускному акту Учебного центра ВМФ, на 5-м месяце перерыва в плавании экипаж имел хорошую практическую (при том что в Учебном центре ВМФ практическая подготовка экипажа не могла быть проверена из-за отсутствия тренажеров на данный проект АПЛ) и теоретическую подготовку в управлении кораблем.

С 26 августа по 25 сентября 1988 г. командир 6-й дивизии предоставил 604-му экипажу время для отработки Л-1 и береговых элементов Л-2 (30 суток), что соответствует требованиям «Курса боевой подготовки». К исходу 6-месячного перерыва в плавании экипажа, с учетом вышеизложенного, он считал правомерным суждение командира дивизии, что экипаж восстановил утраченные навыки. Решение командира дивизии о проведении контрольных проверок он считал также правомерным. При этом командир дивизии преследовал цель исключить перерыв в плавании второго экипажа в восемь месяцев.

О.Т.Шкирятов:

Давая оценку подготовленности второго экипажа, свидетель О.Т.Шкирятов, командир 6-й дивизии с июля 1988 по 1989 г., пояснил, что при подготовке экипажа действительно были допущены отступления от действующих приказов. Это произошло из-за дефицита времени, отведенного ему, командиру дивизии, для ознакомления с положением дел в недавно принятой им дивизии.

Далее свидетель подтвердил, что в плавании второго экипажа на К-278 произошел перерыв сроком более полугода и что он не предоставил возможности экипажу отработать и сдать задачи Л-1 и Л-2 «Курса». При этом свидетель пояснил, что из-за дефицита времени график фактической отработки мероприятий 604-м экипажем был нарушен и 6–7 декабря 1988 г. задача Л-1 была принята у него формально.

Данное нарушение произошло из-за задержки выхода К-278 из межпоходового ремонта, а также из-за изменения сроков погрузки на корабль аккумуляторной батареи.

В заключение свидетель заявил, что организованный им контроль подготовки экипажа к боевой службе считает недостаточно полным и глубоким.

Б.Г.Коляда:

Свидетель Б.Г.Коляда — начальник штаба дивизии, а с июля 1988 г. — зам. командира дивизии, отвечая на вопрос о качестве подготовленности второго экипажа К-278, заявил, что на 1988 г. экипажу была спланирована боевая подготовка в полном объеме и межпоходовая подготовка в Учебном центре ВМФ. Перерыв в плавании не планировался. Перерыв в плавании более 6-и месяцев образовался из-за подвижки сроков передачи К-278 от первого экипажа экипажу Е.А.Ванина. Свидетель не помнит, по какой причине это произошло, но именно из-за нее.

Он признал, что в этом случае, он как начальник штаба должен был доложить о данном факте командиру дивизии О.Т.Шкирятову и предложить изменение плана дальнейшей подготовки второго экипажа. Но в это время он по какой-то причине не увидел наличие 6-месячного перерыва в плавании второго экипажа (готовившегося к своему первому походу на полную автономность), и поэтому какого-либо перепланирования не производилось.

На вопрос, считает ли он задачу Л-1, принятую 6–7 декабря 1988 г., отработанной в полном объеме, свидетель ответил, что поскольку в вахтенных журналах К-278 отсутствуют записи об отработке задачи Л-1 вторым экипажем, то он считает, что эта задача была отработана не в полном объеме и что штаб не контролировал ход ее отработки.

На вопрос, считает ли он второй экипаж подтвердившим свою перволинейность в установленный командиром дивизии срок (декабрь 1988 г.), свидетель ответил:

«Считаю, что если экипажем не отработана в полном объеме задача Л-1 и она формально принята штабом дивизии, то по уровню боевой подготовки экипаж не соответствовала требованиям ст. 46, Руководства по подготовке к боевой службе».

В данном случае, если задача Л-1 отработана с нарушениями методики (не выдержаны сроки отработки), штаб дивизии не имел права принимать эту задачу. Соответственно, нельзя говорить о линейности экипажа (т. е. считать экипаж перволинейным)».

О.А.Ерофеев:

Свидетель О.А.Ерофеев, командующий 1-й флотилией, отвечая на допросе на вопрос том, как осуществлялся контроль за ходом боевой подготовки 604-го экипажа, высказал мнение, что отсутствие полноценных записей в вахтенных журналах об отработке экипажем как задач Ж-1 («Борьба за живучесть корабля на стоянке»), Ж-2 («Борьба за живучесть и управление поврежденного корабля в ходе боевых действий»), так и других элементов задач Л-1 («Подготовка подводной лодки к плаванию») и Л-2 («Плавание подводной лодки в подводном положении»), свидетельствует о недобросовестности людей, которые вели вахтенные журналы в 1988 г. Он заявил также, что ему неизвестны случаи, чтобы экипажи подводных лодок месяцами бездельничали, как это отражено в вахтенных журналах К-278 со вторым экипажем.

Свидетель Решетов по этому вопросу дал аналогичные показания.

Свидетели Решетов и Ерофеев предложили следствию дополнительно исследовать журналы боевой подготовки К-278, заведомо зная, что эти журналы утонули вместе с кораблем.

Следует отметить, что данные журналы относятся к документации, в которой отражаются сведения о планировании мероприятий и делаются отметки об их выполнении. Факт выполнения запланированных мероприятий может быть зафиксирован только в вахтенных журналах корабля.

В результате исследования вахтенных журналов К-278 установлено, что задачи «Курса боевой подготовки» должным образом не отрабатывались и не принимались. Об этом дали показания оставшиеся в живых члены второго экипажа и должностные лица, непосредственно соприкасавшиеся с подготовкой этого экипажа.

На допросе они показали, что в 1988 г. вторым экипажем К-278 эксплуатировалась с октября 1988 г. вплоть до выхода в поход на боевую службу (28 февраля 1989 г.), за исключением того, что за неделю перед выходом на боевую службу лодка вновь передавалась первому экипажу на 9 суток (случай беспрецедентный!).

За указанный период экипажем Е.А.Ванина были сделаны три выхода в море: в декабре — примерно на 11 суток, в январе 1989 г. — примерно на 10 суток, а также контрольный выход в море на четверо суток. Для перволинейного экипажа такая подготовка к боевой службе допустима, но для экипажа, который практически не имел опыта эксплуатации такого проекта корабля, этого времени для подготовки было явно недостаточно.

По сути, второй экипаж настоящей морской практики на данном проекте АПЛ не имел. В основном корабль эксплуатировался первым экипажем, а второй экипаж на берегу обучался в Учебном центре ВМФ, занимался хозяйственными вопросами, несением нарядов.

В экипаже имели место проблемы: он был разбит на группировки, существовали любимцы командира, от него скрывались некоторые негативные моменты. Имели место факты, когда при обратном приеме корабля от экипажа Е.А.Ванина первому экипажу приходилось много работать с матчастью для приведения ее в рабочее состояние. Отмечалось также наличие нездоровой обстановки в экипаже: случаи грубости между офицерами и матросами, халатного несения вахты.

Офицеры корабля после аварии отмечали, что экипаж не был сколоченным и отработанным и что на корабле не было должной организации службы и контроля, а борьба за живучесть не была отработана.

В.В.Геращенко:

Свидетель В. В. Геращенко, старшина команды штурманских электриков второго экипажа К-278, на допросе заявил, что в экипаже укоренилось мнение о том, что они плавать на корабле не будут, т.к. их экипаж якобы должен стать техническим, а АПЛ создана не для несения боевых служб, а для науки.

Отношение членов второго экипажа к изучению своего заведования, а также командования к экипажу было соответствующим. Экипаж в основном занимался хозяйственными работами и несением нарядов, поездками на учебу в Учебный центр ВМФ.

Свидетель лично неоднократно слышат, как мичманы второго экипажа во время содержания корабля, обращаясь к членам первого экипажа, спрашивали: «Когда вы заберете свой корабль обратно?».

A.В.Зайцев:

Инженер дивизиона живучести БЧ-5 (электромеханическая боевая часть) второго экипажа лейтенант А.В.Зайцев на допросе заявил, что в то время, когда корабль содержал первый экипаж, второй экипаж занимался выполнением различного рода мероприятий вне корабля.

B.А.Грегулев:

Начальник химической службы 604-го экипажа капитан-лейтенант В.А.Грегулев дал показания, что в конце августа 1984 г. он в составе экипажа был направлен в Учебный центр ВМФ, получив назначение в экипаж Е.А.Ванина, который планировался как плавающий. Он должен был стать полноценным боевым вторым экипажем К-278.

Первоначально, с сентября по декабрь 1984 г. экипаж обучался в Учебном центре ВМФ без мичманского состава, мичманы прибыли позднее. Первые два месяца шло изучение общекорабельных систем, причем только в теоретическом плане — по схемам, плакатам и учебным пособиям. Несмотря на то, что тренажерной техники для проекта 685 не было, изучали индивидуальные средства защиты ПДУ-2, ИП-6 и ШДА. По окончании изучения по плакатам и схемам общего устройства К-278 сдавали экзамены.

Что касается отработки мероприятий по борьбе за живучесть, показал свидетель, то это делалось на стенде, который был разработан для корабля другого проекта; отрабатывали подачу команд для решения различных вводных и действия по этим вводным. Поскольку стенд не предназначался для АПЛ проекта 685, экипаж не мог отработать все вводные для своего корабля, и все эти учения были как бы продолжением теоретической подготовки.

А.В.Зайцев:

Свидетель считает, что к концу обучения экипаж получил хорошую теоретическую подготовку, однако практической отработки взаимодействия между отдельными боевыми частями и службами не было. По его мнению, первый экипаж, прошедший Учебный центр ВМФ и школу строительства корабля на заводе в Северодвинске, имел большие теоретические знания и практический опыт.

По окончании обучения в Учебном центре ВМФ в июле 1985 г. второй экипаж прибыл к постоянному месту базирования в Западную Лицу.

В дивизии, показал свидетель, наши ожидания принять корабль и начать отработку и сдачу задач курса боевой подготовки, выходить в море не оправдались, т.к. К-278 интенсивно эксплуатировалась первым экипажем. Тогда второй экипаж понял, что он не скоро сможет плавать на своей лодке.

Свидетель показывал: «До мая 1986 г. мы готовились к сдаче задачи Л-2. Примерно в мае второй экипаж, не успев отработать и сдать задачу Л-2, был снова направлен в Учебный центр. Такое решение командования сильно подорвало настроение в экипаже.

Мы настраивались сами и настраивали своих подчиненных на то, что будем плавать, но после такого изменения плана боевой подготовки у многих просто опустились руки. В результате таких изменений в планах боевой подготовки экипаж, в целом, потерял авторитет на соединении».


Свидетель помнит, что на подведении итогов социалистического соревнования начальник штаба дивизии упомянул о том, что командир второго экипажа капитан 1-го ранга Ванин был не допущен к самостоятельному управлению кораблем, т.к. не сдал положенные зачеты. Начальник штаба тогда заявил, что ему трудно будет «найти столько нянек, чтобы мы плавали».

В начале февраля 1987 г. второй экипаж возвратился из отпуска. Корабля в базе не было, и экипаж привлекался к различного рода гарнизонным мероприятиям.

28 февраля 1987 г. К-278 с первым экипажем возвратилась из похода на полную автономность в свою базу, в Западную Лицу.

7.5. Прием корабля 604-м экипажем от первого экипажа в марте 1987 г.

В середине марта 1987 г. второй экипаж принял лодку у первого экипажа и приступил к проведению межпоходового ремонта корабля с одновременной отработкой элементов задачи Л-1.

После проведения 30-суточного межпоходового ремонта, в середине мая 1987 г., второй экипаж отработал и сдал задачу Л-1.

Грегулев помнит, что было очень тяжело, т.к. не хватало времени на проведение мероприятий по задаче Л-1 и одновременному выполнению ремонта. Задачу Л-1 второй экипаж сдал с оценкой «хорошо» с первого захода.

В.А.Грегулев:

О боевой подготовке второго экипажа в 1988 г. свидетель сообщил следующее. Второй экипаж прибыл из Учебного центра в Западную Лицу в конце августа 1988 г. К-278 с первым экипажем в то время находилась во втором походе на боевую службу на полную автономность (продолжительностью 90 суток).

Старший помощник командира второго экипажа капитан 2-го ранга Олег Григорьевич Аванесов объявил всему экипажу, что надо готовиться к сдаче задачи Л-1, однако свидетель не помнит, проходила ли эта подготовка, т.к. с тех пор прошло много времени. Однако он уверенно заявляет, что задачу Л-1 экипаж командованию не предъявлял.

В конце сентября 1988 г. второй экипаж принял корабль у первого экипажа и выходил в море на несколько суток.

Тогда командование дивизии объяснило, что ему (604-му экипажу) необходимо было этим выходом в море поддержать линейность корабля, что и было сделано.

7.6. Штаб дивизии.

Следствием установлено, что причиной отсутствия должного контроля за боевой подготовкой второго экипажа К-278 стали и многочисленные кадровые перемещения, происходившие в управлении и штабе дивизии, в которой состояла К-278.

С августа 1988 г. по январь 1989 г. в управлении и штабе дивизии произошли следующие перемещения должностных лиц: командира дивизии, начальника штаба дивизии, заместителя командира дивизии и зам. командира дивизии — начальника электромеханической службы (ЭМС).

Прибывший в августе 1988 г. по окончании Военно-морской академии на должность командира дивизии капитан 1-го ранга О.Т.Шкирятов ранее проходил службу на АПЛ первого поколения. Ему предстояло изучить и освоить три проекта кораблей третьего поколения. При этом переподготовку на новую технику в Учебных центрах ВМФ он не проходил.

Заместитель командира дивизии, опытный и умелый подводник, капитан 1-го ранга А.С.Богатырев, хорошо подготовленный по проекту 685 и имевший опыт управления ею в море в трехмесячном походе, был переведен на должность зам. командира эскадры надводных кораблей. Его заменил капитан 1-го ранга Б.Г.Коляда, начальник штаба дивизии, передвинутый на эту должность «по горизонтали» по причине неуспешного исполнения своих обязанностей.

Б.Г.Коляда обладал меньшим опытом плавания, менее развитым чувством ответственности и, как показали факты, оказавшись на борту К-278, не принес пользы экипажу в деле борьбы за живучесть при аварии.

Вновь назначенный на должность начальника штаба капитан 1-го ранга Л.Ф.Катухин до декабря 1988 г. в должность не вступал, т.к. находился в море на боевой службе на корабле другой дивизии, а затем, находясь в послепоходовом отпуске в течение одного месяца, выходил на службу эпизодически, на один-два дня.

Обязанности начальника штаба в это время исполняли командиры подлодок дивизии. Они не смогли вникнуть в работу штаба и обеспечить надлежащий контроль за соблюдением планов боевой подготовки кораблей, в т.ч. и К-278 со вторым экипажем.



Последний раз редактировалось: Rotor (15/1/2019, 22:48), всего редактировалось 2 раз(а)

Rotor

Rotor
8. Подготовка ГКП к борьбе за живучесть.
8.1. Проверяющие.
23 февраля 1989 г. при проверке готовности К-278 к выходу на боевую службу флагманскими специалистами ЭМС 1-й флотилии ПЛ была выявлена неудовлетворительная подготовка ГКП к руководству борьбой за живучесть.

На 25 февраля 1989 г. была назначена проверка готовности К-278 к походу на боевую службу штабом флотилии. Эта повторная проверка флагманскими специалистами ЭМС флотилии также показала, что выявленные на предыдущей проверке замечания не устранены, о чем было доложено руководству флотилии. Несмотря на это был издан приказ командующего 1-й флотилией ПЛ о положительных результатах проверки второго экипажа и К-278 к походу на боевую службу. В нарушение требований «Курса боевой подготовки», запрещающих выход ПЛ в море при низкой организации службы на корабле, слабой подготовки личного состава по специальности и к борьбе за живучесть, К-278 со вторым экипажем была допущена к походу на боевую службу.

В приказах о результатах проверок готовности К-278 со вторым экипажем к боевой службе нет ни единого упоминания о некачественной подготовке ГКП. Однако именно к ГКП второго экипажа были серьезные претензии у ЭМС флотилии.

Свидетель И.М.Щекотихин, ВРИО начальника ЭМС 1-й флотилии ПЛ на допросе о проводимых проверках готовности К-278 со вторым экипажем к походу на боевую службу сообщил, что 22 февраля 1989 г. в соответствии с суточным планом флотилии он в составе группы офицеров штаба флотилии прибыл на К-278 для плановой проверки корабля на предмет готовности ее к походу на боевую службу. На этой проверке проводилось корабельное боевое учение по борьбе за живучесть с вводной «Пожар в VI отсеке и загазовывание V отсека».

В ходе учения были выявлены следующие недостатки:
— не было четкого взаимодействия между членами ГКП как единого коллективного органа управления: много лишних докладов, команд и суеты, из-за чего нечетко выдавались рекомендации командиру корабля со стороны старшего помощника командира корабля и командира БЧ-5: часть информации просто терялась;
— не были акцентированы действия ГКП на герметизацию аварийного отсека со стороны смежных отсеков;
— ведение планшета обстановки старшим помощником командира отработано не в полном объеме;
— не было четкого взаимодействия ГКП с отсеками смежными с аварийным.

Результаты проверки были доложены командующему 1-й флотилии ПЛ контр-адмиралу О.А.Ерофееву, в докладе говорилось о необходимости повторного проведения учения по борьбе за живучесть. Для этого второму экипажу необходимо было дать дополнительное время для отработки взаимодействия между членами ГКП и обратить особое внимание на отработку взаимодействия ГКП с отсеками, смежными с аварийным. После устранения замечаний необходимо было провести учение по борьбе за живучесть повторно, под руководством командования дивизии и предъявить его штабу и электромеханической службе флотилии.

Командующий 1-й флотилией ПЛ контр-адмирал О.А.Ерофеев дал приказание штабу флотилии провести повторную проверку 25 февраля 1989 г. с целью убедиться в устранении выявленных замечаний. В соответствии с этим приказанием повторная проверка должна была проводиться вновь всем штабом флотилии и под руководством начальника 1-й штаба флотилии контр-адмирала В.К.Решетова.

И.М.Щекотихин:

Свидетель И.М.Щекотихин, ВРИО начальника ЭМС 1-й флотилии ПЛ, сообщил, что 25 февраля 1989 г. он направил на К-278 для повторной проверки устранения выявленных замечаний капитана 2-го ранга О.Г.Гущина и капитана 3-го ранга В.И.Виноградова. После проверки они доложили, что выявленные в ходе первой проверки (22.02.1989) замечания устранены не полностью. Гущин оценил действия ГКП «с натяжкой как удовлетворительные».

После доклада Гущина и Виноградова свидетель 25 февраля 1989 г. доложил контр-адмиралу В. К. Решетову, что повторную проверку готовности к выходу на боевую службу второго экипажа производили только двое офицеров от ЭМС, другие же флагманские специалисты по непонятной причине в повторной проверке участия не принимали. По докладу Гущина по подготовке ГКП, некоторые сдвиги в лучшую сторону есть, но больше оценки «удовлетворительно» ГКП ставить нельзя.

После этого свидетель предложил В.К.Решетову произвести дополнительные тренировки ГКП второго экипажа по борьбе за живучесть, но тот ответил, что поручает работу по совершенствованию подготовки ГКП второго экипажа штабу 6-й дивизии ПЛ.

В.И.Виноградов:

Свидетель В.И.Виноградов, флагманский специалист ЭМС 1-й флотилии ПЛ, о результатах двух проверок сообщил, что со слов капитана 1-го ранга Щекотихина ему было известно о том, что при проверке экипаж капитана 1-го ранга Е.А.Ванина и ГКП показали слабые знания и навыки. По задаче Ж-2 экипажу была выставлена неудовлетворительная оценка и дано время на устранение выявленных замечаний.

Через два-три дня после этой проверки по указанию И.М.Щекотихина свидетель вместе с капитаном 2-го ранга Гущиным прибыл на К-278 для проверки устранения выявленных замечаний и недостатков при проведении проверки второго экипажа.

На К-278 весь экипаж находился по штатному расписанию, в т.ч. командир корабля капитан 1-го ранга Ванин и начальник ЭМС 6-й дивизии ПЛ капитан 1-го ранга Жук.

Была объявлена учебно-аварийная тревога «Пожар в V отсеке».

В V отсеке действия экипажа были правильными и оценивались на «хорошо», однако находившегося в ЦП Гущина не удовлетворили действия ГКП, и по этому поводу он сделал замечание и командиру корабля, и начальнику ЭМС 6-й дивизии. Гущин пытался объяснить им, в чем они допускали неточности во время учебной тревоги.

Прибыв в штаб, Виноградов и Гушин доложили ВРИО начальника ЭМС флотилии капитану 1-го ранга Щекотихину о том, что ГКП второго экипажа при проведении учебной аварийной тревоги показал слабые знания и навыки по борьбе за живучесть и что требуется дополнительное время для отработки мероприятий по борьбе за живучесть.

О.Г.Гущин:

Свидетель О.Г.Гущин, флагманский специалист ЭМС 1-й флотилии ПЛ, показал:

«В 20-х числах февраля 1989 г. я вместе с флагманскими специалистами 1-й флотилии, среди которых от ЭМС принимал участие ВРИО начальника ЭМС флотилии капитан 1-го ранга И.М.Щекотихин, прибыл на К-278 для проверки готовности экипажа к выходу на боевую службу. Разбор данной проверки о готовности 604-го экипажа к выходу на боевую службу проводился в штабе флотилии. От ЭМС результаты проверки докладывал капитан 1-го ранга Щекотихин.

Я лично на этом разборе не присутствовал. Какие замечания докладывал Щекотихин, не знаю. Через два-три дня после этого разбора капитан 1-го ранга Щекотихин направил меня и капитана 3-го ранга В.И.Виноградова на К-278 с целью проверить, как устранены замечания, сделанные им в ходе предыдущей проверки по отработанности ГКП по вопросам организации борьбы за живучесть. Я и Виноградов в служебное время прибыли на борт АПЛ, где находился весь личный состав 604-го экипажа, а также начальник ЭМС дивизии капитан 1-го ранга Л. К. Жук.

Распределив между собой обязанности, я остался в ЦП наблюдать за действиями ГКП, а Виноградов убыл в V отсек, откуда им была проиграна вводная: «Пожар в V отсеке».

По окончании учения мной и Виноградовым был произведен разбор действий ГКП и личного состава V отсека. В ходе этого разбора мною было сделано несколько замечаний, в частности, указано на необходимость более четкого ведения планшета обстановки старшим помощником командира, на необходимость содержать полностью комплект средств спасения (ИДА-59) в ВСК.

Присутствовавший в ЦП корабля начальник ЭМС дивизии капитан 1-го ранга Жук с моими замечаниями не согласился и счел высказанные мной замечания следствием моего предвзятого отношения к личному составу второго экипажа.

Прибыв в штаб флотилии, о результатах проверки мы доложили ВРИО начальника ЭМС 1-й флотилии капитану 1-го ранга И.М.Щекотихину и, в частности, о том, что старшим помощником командира корабля капитаном 2-го ранга Аванесовым не велся планшет обстановки, поступающие на ГКП доклады в черновой вахтенный журнал полностью не заносились…

Действия ГКП я не оценивал, а мною был лишь высказан ряд замечаний, о которых я показал выше».


О.Т.Шкирятов:

Свидетель О.Т.Шкирятов, командир дивизии АПЛ, о проверке готовности второго экипажа к выходу на боевую службу дал следствию показания о том, что 22 февраля 1989 г., после проверки штабом и ЭМС флотилии готовности К-278 к выходу на боевую службу, на разборе проверки он не присутствовал. На этом разборе присутствовал зам. командира дивизии капитан 1-го ранга Б.Г.Коляда, который доложил ему что, второй экипаж по борьбе за живучесть был оценен на «три с натяжкой», что не соответствует требованиям правил подготовки по борьбе за живучесть (оценка должна быть не ниже «хорошо»).

Свидетелем было принято решение: штабу дивизии совместно с экипажем отработать и устранить выявленные замечания и доложить командующему флотилии об их устранении.

25 февраля 1989 г. в соответствии с планом боевой подготовки свидетель вышел в море на К-463 и находился в море до 1 марта 1989 г. Как проверялся экипаж повторно штабом флотилии, ему не известно.

Л.К.Жук:

Свидетель Л.К.Жук, начальник ЭМС 6-й дивизии ПЛ, на вопрос о результатах проверки готовности К-278 со вторым экипажем к выходу на боевую службу сообщил, что 22–24 февраля 1989 г. второй экипаж проверялся штабом 1-й флотилии на предмет готовности к выходу на боевую службу.

От электромеханической службы флотилии в проверке принимал участие капитан 2-го ранга Гущин, который добросовестно, без каких-либо поблажек высказал при разборе итогов учений по борьбе за живучесть мнение относительно подготовленности экипажа и готовности к выходу на боевую службу. По результатам его выводов экипаж получил неудовлетворительную оценку. Но с этой оценкой он (Жук), как начальник ЭМС дивизии, был не согласен.

Говорил ли свидетель кому-либо из должностных лиц штаба флотилии, свидетель не помнит. После этой проверки был устный приказ командира 6-й дивизии о прибытии всех офицеров штаба дивизии на корабль и «не выходить из корабля, пока не будут устранены все замечания».

8.2. Проверяемые. В.А.Грегулев, А.В.Зайцев, В.В.Геращенко о проверке готовности к выходу на боевую службу.

Допрошенные члены 604-го экипажа — начальник химической службы экипажа капитан-лейтенант В.А.Грегулев, инженер дивизиона живучести того же экипажа лейтенант А.В.Зайцев и старшина команды штурманских электриков мичман В.В.Геращенко — об обстоятельствах проверки готовности экипажа к выходу на боевую службу пояснили, что в ходе проверки готовности корабля и экипажа к выходу на боевую службу флагманскими специалистами флотилии были выявлены слабые знания экипажа по борьбе за живучесть, в связи с чем флагманские специалисты дивизии в течение двух-трех дней пытались научить экипаж действовать в условиях аварийных ситуаций.

В.А.Грегулев:

Свидетель сообщил, что перед выходом на боевую службу, примерно 21–22 февраля 1989 г., при проверке штабом флотилии второй экипаж получил оценку «два балла».

«После проверки командир БЧ-5 капитан 2-го ранга Бабенко и командир АПЛ капитан 1-го ранга Ванин объявили, что «двойку» нам поставили из-за того, что личный состав экипажа во время боевой тревоги действовал пассивно. Я также помню, что после проверки командованием экипажа нашей готовности мы снова предъявляли учения кому-то из флагманских специалистов флотилии. Помню, что эти учения проводились буквально за несколько дней (три дня) до выхода корабля на боевую службу.

Тогда еще кто-то из мичманов, прослуживших много лет, сказал, что так на боевую службу не выходят. Этими словами он дал мне понять, что экипаж задергали, создали в нем нервозную обстановку».


A.В.Зайцев:

Свидетель А.В.Зайцев показал, что в 20-х числах февраля 1989 г. экипаж проверялся сначала штабом дивизии, а затем штабом флотилии, на предмет готовности к выходу на боевую службу.

Во время проверки штабом флотилии, т.е. через несколько дней после проверки штабом дивизии, на К-278 прибыли флагманские специалисты штаба флотилии, среди которых особенно свидетель запомнил Щекотихина и Гущина, которые проверяли БЧ-5. Свидетель знает, что учение по борьбе за живучесть не было принято. Через день-два корабль вновь проверился на предмет устранения выявленных в ходе проверки штабом флотилии замечаний. Чем закончилась эта проверка, он не помнит.

B.В.Геращенко:

Свидетель В.В.Геращенко показал, что в 20-х числах февраля 1989 г. готовность экипажа к боевой службе проверялась штабом дивизии и флотилии. При проверке корабля он лично слышал, как проверяющий капитан 1-го ранга Жук очень часто ругал механиков и был недоволен их подготовкой, а при проверке корабля и экипажа штабом флотилии проверяющий помощник начальника ЭМС флотилии по живучести капитан 2-го ранга Гущин вообще поставил кораблю «двойку».

Свидетель помнит, что кто-то ему рассказывал, что по этому поводу был большой скандал, Гущина обвинили в предвзятости ко второму экипажу.

О том, что подготовка экипажей АПЛ по задачам «Ж» (живучесть) должна соответствовать оценке не ниже «хорошо», прямо написано в РБЖ-ПЛ-82. Из приведенных выше показаний следует, что при подготовке корабля к выходу на боевую службу командованием дивизии и 1-й флотилии данные требования РБЖ были нарушены.

Анализ действий при аварии на К-278 7 апреля 1989 г. подтверждает правильность выводов о слабой подготовке ГКП второго К-278 экипажа, сделанных офицерами ЭМС флотилии в ходе проверок 22 и 25 февраля 1989 г.



Последний раз редактировалось: Rotor (15/1/2019, 22:51), всего редактировалось 3 раз(а)

Rotor

Rotor
8.3. Не допущенные к исполнению обязанностей.

Следствием установлено, что в нарушение требований ст. 18 «Курса боевой подготовки АПЛ», запрещающей выход корабля в море с не допущенным к исполнению обязанностей по занимаемой должности личным составом, шесть штатных должностей занимали лица, не допущенные к исполнению обязанностей по занимаемой должности. Это привело к тому, что их обязанности вынуждены были исполнять другие члены экипажа в ущерб своим прямым обязанностям.

Так, в соответствии с корабельным расписанием на боевом посту № КП-1/5, в третьей смене вахту по боевой готовности № 2 должен был нести прапорщик Ю.П.Подгорнов, однако он этого не делал. Согласно свидетельским показаниям Зайцева и Дворова, вахту Подгорнов не нес, за него обязанности выполнял командир 3-го дивизиона капитан 3-го ранга В.А.Юдин, совмещая их с выполнением обязанностей вахтенного инженер-механика третьей смены.

По этому же расписанию на боевом посту № КП-2/5 во второй смене вахту должен был нести мичман Замогильный, однако вместо него на пульте «Онега» во второй смене его обязанности выполнял капитан 3-го ранга Испенков, совмещая их с обязанностями вахтенного инженер-механика второй смены.

Из показаний А.В.Третьякова, инженера гидроакустической группы второго экипажа, усматривается, что он вышел в море, не сдав положенных зачетов на допуск к исполнению обязанностей по занимаемой должности.

Свидетель Л.К.Жук, начальник ЭМС 6-й дивизии ПЛ, по этому вопросу дал показания, что положенные зачеты для исполнения обязанностей по занимаемой должности, в т.ч. по борьбе за живучесть, ему так и не сдали капитан 3-го ранга Максимчук — зам. командира корабля по политчасти, мичман Бондарь и прапорщик Подгорнов. Свидетель считает действия командира корабля Е.А.Ванина, взявшего в поход на боевую службу лиц, не допущенных к исполнению обязанностей по занимаемой должности, самоуправством. К этим действиям он относит несанкционированную замену мичмана Тарасенко (из первого экипажа), который должен был идти в поход в составе второго экипажа, мичманом Бондарем.

Со слов Тарасенко, перед началом приготовления К-278 к выходу в море его вызвал в ЦП командир БЧ-5 капитан 2-го ранга Бабенко и представил его капитану 1-го ранга Ванину, который сказал Тарасенко, чтобы тот покинул корабль, т.к. на боевую службу пойдет мичман Бондарь.

Свидетель Жук заявил, что об этом самоуправстве Ванина он не знал и узнал лишь после того, как К-278 вышла в море. Он сообщил также, что не знает вообще, как на борту К-278 оказался прапорщик Подгорнов.

Свидетель Б.Г.Коляда, старший на борту во время похода К-278, показал:

«Об отсутствии допуска по занимаемой должности у мичмана Капусты я узнал сам во время боевой службы. О том, что мичман Капуста не сдал положенных зачетов, признался мне сам капитан 1-го ранга Е.А.Ванин, когда я обнаружил, что Капуста не исполняет положенные ему обязанности по одной из боевых готовностей».

О том, что подлодка вышла на боевую службу с не допущенными к исполнению обязанностей по занимаемой должности лицами, свидетельствовал начальник химической службы второго экипажа капитан-лейтенант В.А.Грегулев. Он сообщил, что на боевую службу с экипажем вышли три человека, не допущенные к самостоятельному управлению своим подразделением и боевым постом. К ним он причислил мичмана Бондаря, прапорщика Подгорного и лейтенанта Молчанова.

Мичман Бондарь не сдал положенных зачетов, т.к. был взят в экипаж за неделю-две до выхода корабля на боевую службу. Прапорщик Подгорнов не имел желания служить на АПЛ, не умел эксплуатировать свою материальную часть. Вместо него за пультом «Молибден» работал капитан 3-го ранга В.Юдин, командир дивизиона живучести. Подгорнова взяли в экипаж за то, что у него были «золотые руки» на разные поделки.

Третий не допущенный — лейтенант Молчанов. Ему формально поставили зачеты по ядерному оружию, т.к. его планировали прикомандировать на время выхода на боевую службу к экипажу капитана 1-го ранга Ляхова (К-276), однако не прикомандировали, а зачет по документам был «отработан».

На допуск к дежурству по кораблю и на допуск к несению ходовой вахты вахтенным офицером Молчанов не сдал.

Во время вахты он был как бы дублером старшего помощника командира корабля капитана 2-го ранга Аванесова, находившегося в ЦП.

Свидетель В.Ф.Слюсаренко, штурманский электрик, показал, что все зачеты на допуск к самостоятельному управлению по занимаемой должности у большинства членов 604-го экипажа командованием принимались формально.

Отвечая на вопрос, как происходила сдача зачетов на самостоятельное управление, он сообщил, что первоначально экипажу были установлены сроки сдачи зачетов (до трех месяцев) и было развернуто соцсоревнование по боевым частям с вывешиванием результатов сдачи. В начальный период эта сдача зачетов была организована так, что хотелось учить и сдавать больше, чем другие, но когда подошли сроки сдачи зачетов и у некоторых они остались не сданными, у всех «скопом», быстро собрали зачетные листы и «закрыли» все зачеты без их сдачи. У свидетеля не были сданы некоторые вопросы по специальности, что же касалось зачетного листа по устройству ПЛ, то осталась не сданной треть вопросов. Тем не менее, зачетные листы им закрыли. В дальнейшем свидетель видел эти зачетные листы сшитыми в отдельную папку.

8.4. Взаимоотношения внутри второго экипажа.

Неопределенность положения второго экипажа (быть ему техническим или боевым экипажем), частое нахождение его в Учебном центре ВМФ в г. Сосновый Бор (Ленинградская обл.), вне места постоянной дислокации корабля, отсутствие надлежащего контроля со стороны командования 6-й дивизии ПЛ стали причинами снижения дисциплины и ухудшения взаимоотношений внутри воинского коллектива.

В период с 1987 по 1989 г. в экипаже отмечались факты пьянства, ухода с вахты во время ее несения, занятия посторонними делами во время несения вахты, нечестности. В повседневной деятельности допускались многочисленные нарушения воинской дисциплины и установленного на корабле порядка.

Как следует из показаний оставшихся в живых членов экипажа, флагманских специалистов 6-й дивизии и 1-й флотилии, непосредственно перед выходом на боевую службу экипаж был втянут командованием корабля в склоку, возникшую между заместителем командира корабля по политической части капитаном 3-го ранга А.С.Терновским и командиром БЧ-5 капитаном 2-го ранга В.И.Бабенко.

На партсобрании Терновскому было выражено недоверие, и поэтому вместо него был назначен капитан 3-го ранга Ю.И.Максимчук.

Решение о замене в экипаже за 14 суток до выхода в море основного должностного лица, ответственного за формирование межличностных отношений, настроений, ценностных ориентации, мотиваций на боевую службу, не могло не сказаться на дисциплине экипажа и его отношении к выполнению задач боевой службы.

В связи со слабой подготовкой второго экипажа и его недобросовестным отношением к матчасти от выхода на боевую службу с этим экипажем по различным причинам уклонились мичман Бобровников, капитан 3-го ранга Боровский, майор медицинской службы А.Д.Улитовский. Еще до выхода они имели мнение, что на боевую службу со вторым экипажем они ни в коем случае не пойдут, и приняли все меры, чтобы не пойти.

Мичман Ткач идти на боевую службу в этот поход также не желал и договаривался, чтобы его подменил мичман Полухин, но капитан 1-го ранга Ванин настоял, и Ткач на боевую службу 28 февраля 1989 г. пошел.

Свидетель В.В.Геращенко по этому вопросу дал показания, что еще до выхода он слышал от майора медицинской службы Улитовского, что многие просто боятся идти на боевую службу с их экипажем. Сам Улитовский говорил, что он ни под каким предлогом не пойдет на боевую службу. Мичман Бобровников так и сказал: «Только самоубийцы могут идти с вами на боевую службу. Я с вами не пойду».

Свидетель А.Д.Улитовский, начальник медицинской службы первого экипажа К-278, показал, что такая взаимная неуверенность друг в друге явилась главной причиной многочисленных отказов офицеров и мичманов второго экипажа идти на боевую службу. Искали всякие причины, чтобы уклониться от нее. Например, капитан 3-го ранга Боровский просто уперся, сказав, что болен и по состоянию здоровья не может идти в море, и не пошел на боевую службу.

9. Контрольный выход в море.
9.1. Контроль содержания кислорода в отсеках корабля.


На контрольном выходе К-278 со вторым экипажем перед боевой службой из-за повышения содержания кислорода в атмосфере VII отсека (не менее 30 %) была создана пожароопасная обстановка. Данное обстоятельство подтверждается показаниями свидетелей А.Д.Улитовского, В.Т.Тарасенко и В.А.Грегулева.

В.Т.Тарасенко:

Из показаний свидетеля В.Т.Тарасенко следует, что в феврале 1989 г. в составе второго экипажа на К-278 он выходил на контрольный выход в качестве специалиста-трюмного и нес вахту в VII отсеке.

Во время одной из вахт он обнаружил, что в отсеке повышено процентное содержание кислорода. При замере содержания кислорода в атмосфере отсека с помощью переносного газоанализатора, он обнаружил, что кислорода в VII отсеке больше положенной нормы.

Ручка реохорда не позволяла точно определить содержание кислорода в отсеке, т.к. с помощью переносного анализатора возможно произвести замер кислорода только до 30 %, а в данном случае оно превышало 30 %.

Он сначала не поверил этим показаниям прибора и решил произвести проверочный замер в смежном VI отсеке. Произведя замер, убедился, что прибор исправен и процентное содержание кислорода в VI отсеке в норме. Тогда он вернулся в VII отсек и еще раз произвел замер. Газоанализатор опять показывал повышенное содержание кислорода более 30 %.

Свидетель А.Д.Утитовский показал, что на контрольном выходе в течение трех суток из четырех он лично докладывал на подведении итогов в ЦП капитану 1-го ранга Ванину о повышенном содержании кислорода в VII отсеке, доходившем до 29–30 %.

Такое содержание кислорода в кормовом отсеке было практически постоянно.

А.В.Зайцев:

Свидетель А.В.Зайцев заявил, что на контрольном выходе в море перед боевой службой вахтенными VII отсека отмечалось повышение содержания кислорода в этом отсеке до 30 %. Он помнит, как при нем на контрольном выходе капитан 2-го ранга Бабенко возмущенно говорил, что Грегулев «накачал» кислорода в VII отсек больше нормы.

В.А.Грегулев:

Свидетель В.А.Грегулев сообщил, что причина большого процентного содержания кислорода в VII отсеке состояла в том, что на К-278 раздача кислорода по отсекам производилась путем открывания клапана на коллекторе раздачи кислорода, расположенного во II отсеке.

Конкретно по этому вопросу свидетель пояснил: во время контрольного выхода ему лично пришлось возиться с системой автоматики «Сорбент» и поэтому на то, что было с кислородом в VII отсеке, он тогда не обратил внимания. На контрольном выходе в феврале 1989 г. он был просто задерган командованием и пропустил повышение кислорода в VII отсеке.

Для того чтобы в дальнейшем избежать перенасыщения VII отсека кислородом, он составил график подачи туда кислорода. Как только вахтенные VI отсека докладывали ему или в ЦП о том, что в отсеке превышение кислорода, иногда доходившее до 30 %, он немедленно отключал подачу кислорода в VII отсек и принимал меры по нормализации газового состава воздуха в кормовых отсеках (путем его перемешивания в отсеках).

Следствием установлено, что вахтенными VII отсека второго экипажа допускалось небрежное отношение к замерам газового состава воздуха в отсеке. Так, несмотря на повышение процентного содержания кислорода в VII отсеке во время контрольного выхода, вахтенными Бухникашвили и Козловым данный факт обнаружен не был. Подтверждением этому служат показания самого Козлова.

Свидетель Козлов сообщил, что во время контрольного выхода он самостоятельно вахту в VII не нес, т.к. в то время был дублером вахтенного VII отсека. Вахту нес матрос Н.Бухникашвили, он же делал замеры содержания кислорода и докладывал результаты в ЦП. Что-либо о повышении содержания кислорода в VII отсеке на контрольном выходе свидетель не слышал. Во время контрольного выхода на корабле находился майор медицинской службы Улитовский, который неоднократно приходил в отсек и делал контрольные замеры. О результатах замеров Улитовский свидетелю не говорил. Говорил ли он что-либо матросу Бухникашвили, свидетель не знает.

9.2. Автоматический газоанализатор-дозатор кислорода VII отсека.

Произведенный по акту № 510/46 от 18 октября 1988 г. ремонт автоматического газоанализатора МН-5134 по объему не соответствует его фактическому дефекту, и газоанализатор был отключен лейтенантом А.В.Зайцевым перед боевой службой. Представленная в Правительственную комиссию химслужбой Северного флота «Выписка из журнала поверочных работ», в которой значится, что газоанализаторы К-278 прошли поверку 5 мая 1988 г., является подложной, т.к. количество и заводские номера указанных в ней газоанализаторов не соответствуют количеству и заводским номерам газоанализаторов, установленных заводом-строителем.

Из этого следует вывод, что К-278 вышла на боевую службу с газоанализаторами, не прошедшими поверку. Кроме того, ресурс работы этих газоанализаторов был полностью израсходован (наработка более 14 тыс. ч при ресурсе 12 000 ч).

Следствием установлено, что 28 февраля 1989 г. К-278 вышла на боевую службу с неисправным датчиком кислородного автоматического газоанализатора МН-5134 в VII отсеке.

9.3. Телевизионный комплекс.

Обследование затонувшей К-278 в 1991–1992 гг. глубоководными аппаратами «Мир» выявило отсутствие одной кормовой забортной телекамеры телевизионного комплекса, демонтированной в базе.

Установлено, что телекамеры наблюдения за обстановкой в VII, VI и V отсеках также не работали.

Следовательно, АПЛ вышла на боевую службу с неисправным телевизионным комплексом. Это подтверждается показаниями свидетелей В.В.Арипова, В.А.Грегулева, А.В.Зайцева, А.Д.Улитовского и ведомостью работ межпоходового ремонта К-278.

9.4. Переносной газоанализатор по кислороду.

Свидетель Л.А.Заяц, врач второго экипажа, показан, что во время боевой службы у техника-химика С.И.Черникова наблюдалось ухудшение состояния здоровья. 6 апреля 1989 г. (дату он запомнил хорошо). Примерно в 19 часов Черников обратился к нему с жалобами на неритмичную работу сердца. Из анамнеза заболевания стало известно, что аналогичные приступы у него наблюдались ранее, последние год-полтора. После снятия ЭКГ стало ясно, что у него заболевание сердца — пароксизмальная тахикардия, о чем было тут же доложено командиру АПЛ. Этот приступ, по словам Черникова, мог быть вызван физической перегрузкой. Из его слов было известно, что 5 апреля 1989 г. ему пришлось долго над чем-то работать (но над чем именно, свидетель не помнит). После доклада командиру свидетель ввел Черникову медикаментозные антиаритмические препараты и с разрешения командира АПЛ направил его отдыхать.

Допрошенный об этом начальник химической службы второго экипажа капитан-лейтенант В.А.Грегулев показал, что вечером 6 апреля 1989 г. старший лейтенант Заяц определил у Черникова плохое состояние здоровья, и Черникову был рекомендован щадящий режим.

В ночь с 6 на 7 апреля 1989 г. дежурство Грегулев взял на себя. 6 апреля 1989 г. около 16 часов он находился в VII отсеке и делал контрольные замеры газового состава воздуха. В ночь с 6 на 7 апреля 1989 г. он ходил в VI, V и IV отсеки, занимаясь их радиационным обследованием. После обследования он ходил по всем отсекам корабля, проверяя работу аппаратуры сбора и удаления углекислоты. Каких-либо замечаний по газовому составу воздуха от вахтенных отсеков не было.

В начале апреля 1989 г. на К-278 в VII отсеке вышел из строя переносной газоанализатор, в связи с чем замеры газового состава воздуха в этом отсеке производились либо С.И.Черниковым, либо самим В.А.Грегулевым.

Это подтверждается свидетельскими показаниями вахтенного VII отсека К-278 матроса Ю.В.Козлова. Свидетель показал, что несколько дней до аварии (дату он точно не помнит) он принял вахту в VII отсеке у старшего матроса Н.Бухникашвили и во время вахты обнаружил, что нет переносного газоанализатора по кислороду. Увидев во время своей вахты Бухникашвили, свидетель спросил у него, где анализатор, на что тот ответил, что газоанализатор сломался и его для починки забрал мичман Черников.

«Этот газоанализатор по кислороду Черников мне не возвращал… В отсутствие газоанализатора мы продолжали давать данные по кислороду те же самые, которые были и раньше».

Из показаний свидетеля В.А.Грегулева известно о том, что в ходе боевой службы в случаях выхода из строя газоанализаторов по кислороду им и С.И.Черниковым производились устранения неполадок этих газоанализаторов.

Об этом свидетель дал следующие показания:

«Во время боевой службы периодически в газоанализаторах выходили из строя предохранители, и Черников их менял. При этом он ставил меня в известность. Я помню такой факт, что мы даже из II отсека передавали газоанализаторы в VII отсек, когда газоанализатор в VII отсеке вышел из строя».

10. «Рекомендации по боевому использованию технических средств в аварийных условиях» для АПЛ проекта 685.

В соответствии с установленным порядком и техническим заданием в ЦКБМТ «Рубин» были разработаны и в 1983 г. переданы 1-у ЦНИИ Министерства обороны СССР «Рекомендации по боевому использованию технических средств в аварийных условиях» для АПЛ пр. 685.

Однако «Руководство по боевому использованию технических средств» (РБИТС) для АПЛ пр. 685 этим институтом разработано не было. Командование 1-го ЦНИИ МО ограничилось отправкой «Рекомендаций» в штаб Северного флота. При обучении 604-го экипажа эти рекомендации не использовались.

Анализируя ход аварии на К-278, следствие считает, что отсутствие РБИТС предопределило слабую отработку вторым экипажем задач по борьбе за живучесть корабля, что проявилось в действиях экипажа 7 апреля 1989 г.

Следствие считает, что в результате вышеуказанных нарушений руководством 1-го ЦНИИ МО, командованием корабля, дивизии и флотилии, упрощений, бесконтрольности, многочисленных кадровых перемещений, второму экипажу не была обеспечена возможность надлежащим образом отработать и сдать курсовые задачи, восстановить утраченную квалификацию в управлении кораблем и организацию службы вследствие длительного перерыва в плавании. Экипаж потерял линейность и 28 февраля 1989 г. вышел в море на боевую службу неподготовленным и с неисправным техническим оборудованием.

Газета «АиФ» № 15 за 1989 г. о гибели АПЛ К-278 «Комсомолец»:
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. UDHIg



Последний раз редактировалось: Rotor (17/1/2019, 20:19), всего редактировалось 2 раз(а)

Rotor

Rotor
11. Боевая служба.
В ходе боевой службы осмотры материальной части личным составом К-278 проводились формально, отмечались факты занятия посторонними делами во время несения вахты.

Свидетель С.П.Богданов, прикомандированный ко второму экипажу на время боевой службы, показал, что ему пришлось столкнуться с массой нарушений, происходивших в этом экипаже во время боевой службы:

«После выхода в море я увидел, что старший помощник командира капитан 2-го ранга Аванесов составлял распорядок дня на корабле, а ведь это должно было делаться еще на берегу, до выхода в поход».

На осмотр матчасти отводилось 15 минут. Можно себе представить, что это был за осмотр, с учетом объема АПЛ пр. 685.

В марте 1989 г. свидетель с капитаном 3-го ранга Максимчуком спланировал проверку того, как личный состав после смены с вахты осматривает материальную часть. Оказалось, что или вообще не осматривал, либо осматривались формально.

Такая формальность как запись в вахтенный журнал об осмотре матчасти ПЛ сдающей вахтенной сменой часто не делалась. Он неоднократно был свидетелем того, как помощник командира капитан 3-го ранга Верезгов не разрешал начинать просмотр кинофильма до тех пор, пока сдавшая вахтенная смена не делала соответственную запись в вахтенном журнале об осмотре.

Свидетель отмечал, что расхолаживание и бесконтрольность со стороны командования начались с первых недель плавания на боевой службе:

«После того, как были зафиксированы несколько контактов с подлодками вероятного противника, начались поощрительные просмотры кинофильмов, теперь они смотрелись почти каждый день и не по одному разу, а дважды. После этого, как правило, играли в домино. Зато утром в ЦП вахтенная служба в своем большинстве дремала. Лично я неоднократно будил во время вахты офицеров, которые спали прямо за пультами. Некоторые, чтобы не уснуть, занимались отработкой спортивных упражнений. Оператор пульта ОКС мичман Каданцев в целях подготовки к семинару занимался конспектированием первоисточников марксизма-ленинизма. У акустиков, как правило, наушники надевались не на оба уха, а на одно, во время вахты им ничего не составляло пить кофе или чай и слушать не только море, но и то, что говорилось в отсеке».

12. Авария.
7 апреля 1989 г. в 10.30, согласно записям в черновом вахтенном журнале, К-278 шла на глубине 386 м со скоростью 8 узлов.

Далее в этом журнале указано:

«11.00. Руль 5° на левый борт. Курс — 222°. Отсеки осмотрены. Замечаний нет. Содержание водорода — 0,2 %. Система батарейной вентиляции в режиме дожигания водорода. Вакуум равен 35 мм вод. ст.»

«11.03. Курс — 222°. Подать ЛОХ в VII отсек!».


В соответствии со ст. 20 «Руководства по борьбе за живучесть подводной лодки» (РБЖ-ПЛ-82), первый обнаруживший возникновение пожара в отсеке или другие ситуации, способные привести к пожару, взрыву, поступлению воды внутрь прочного корпуса, аварии оружия и технических средств, обязан голосом объявить аварийную тревогу в отсеке, немедленно доложить о месте и характере аварии в ЦП и принять меры по локализации аварии и борьбе с ней.

Фактически, как следует из показаний В.В.Геращенко, К.А.Федотко, А.В.Третьякова, С.А.Дворова и В.А.Грегулева, записи в «черновом» вахтенном журнале не отражают действительного развития событий на подводной лодке 7 апреля 1989 г. в период с 10.35 до 11.03.

В.В.Геращенко:

Так, согласно показаниям свидетеля В.В.Геращенко, в 10.35 он заметил изменения режима работы основной электрической сети корабля:

«7 апреля 1989 г. я нес вахту в гиропосту в третьей смене по боевой готовности № 2 подводная, т.е. с 8 до 12 часов. Примерно в 10.35 я увидел на приборе системы питания красный транспарант, сигнализирующий об отключении питания навигационного комплекса. Я начал проверять параметры по всем видам электропитания комплекса, и оказалось, что навигационный комплекс переключился на питание с другого борта, а на том борту, к которому он был подключен ранее, электропитание вообще пропало.

Переключение питания навигационного комплекса с борта на борт произошло в промежутке с 10.30 до 10.40.

Примерно в 10.40 параметры электропитания навигационного комплекса начали меняться, и примерно в 10.45 я доложил обо всем этом в ЦП.

После моего доклада лейтенант Федотко мне сказал, что у электриков что-то случилось, смотри за навигационным комплексом внимательно.

После этого, примерно через две-три минуты, взвыли вентиляторы судовой системы вентиляции, что означало колебания по напряжению в основной судовой сети.

Тогда я еще подумал: «Чем там они занимаются, в центральном посту?» На часах гиропоста было 10.50.

Сразу же после этого я поднялся в ЦП и увидел следующую картину.

Все сидели на своих местах. Командир — капитан 1-го ранга Ванин дремал в своем кресле.

На пульте управления электроэнергетической системой у старшего лейтенанта С.Е.Маркова все было в красном цвете, т.е. на табло выпала практически вся аварийная сигнализация. При этом Марков очень быстро давил на кнопки и ключи на своем пульте.

Никто в ЦП на это не обращал внимания, и только Юдин пытался связаться с кормовым отсеком.

Кто и чем занимался еще, я не помню, однако помню, что все сидели на своих рабочих местах. Увидев такую обстановку, т.е. начавшуюся суету Федотко, Маркова и Юдина, я вернулся обратно к себе в гиропост.

В 11.02 помощник командира капитан-лейтенант Верезгов дал команду о подъеме личного состава.

Примерно через две-три минуты капитан 1-го ранга Ванин (это я помню хорошо) объявил: «Аварийная тревога. Пожар в VII отсеке».


К.А.Федотко:

Свидетель К.А.Федотко по начальному периоду аварии заявил, что 7 апреля 1989 г. с 4.00 до 12.00 он стоял вахтенным штурманом и находился в ЦП корабля.

«Примерно до 10.30 ничего существенного не происходило. После 10.30, ближе к 11 часам, вахтенный штурманский электрик В.В.Геращенко доложил мне по трансляции о том, что параметры навигационного комплекса стали меняться.

Я быстро просмотрел ячейки сбоев работы навигационного комплекса и обнаружил, что они «обнуляются». Это означало, что Геращенко занимается устранением неисправностей в навигационном комплексе.

Во время проверки ячеек комплекса я увидел, что начались провалы по напряжению.

Я быстро посмотрел в сторону, где за пультом ЭЭС нес вахту старший лейтенант С.Е.Марков, и увидел, что он работает на «Онеге» далеко не в спокойном режиме. Я видел, что он был чем-то сильно озабочен. Я также увидел озабоченное лицо капитана 3-го ранга В.А.Юдина, который повернулся к Маркову и смотрел за его работой.

Увидев все это, я сразу же понял, что что-то случилось на корабле.

После всего увиденного я по трансляции связался с Геращенко и сказал ему, чтобы он внимательно смотрел за навигационным комплексом, т.к. у электриков что-то случилось.

Провалы по напряжению продолжались, и это отражаюсь на моем штурманском пульте.

Через несколько минут из гиропоста пришел Геращенко. Вид у него был возмущенный».


С.А.Дворов:

Свидетель С.А.Дворов, командир турбинной группы второго экипажа, сообщил, что в 10.40 никаких изменений в режиме работы ГЭУ не было.

«Если бы какие-либо изменения в режиме работы ГЭУ были, я бы обязательно сделал об этом запись в вахтенном журнале.

Должен сразу же отметить, что ни от Маркова, ни от Юдина никаких сообщений о каких-либо переключениях в ЭЭС (электроэнергетическая система) не поступало, и я это помню хорошо. С 10.40 до 11.05 на часы я не смотрел и поэтому показывать о чем-либо с привязкой по времени я не могу.

После докладов Колотилина и Бухникашвили прошло несколько минут. Я случайно повернул голову в сторону пульта ЭЭС, за которым сидел старший лейтенант Марков, и увидел, а затем и услышал световую и звуковую сигнализацию о ненормальной работе электроэнергетической системы.

Я видел, что Марков делал какие-то манипуляции на пульте, нажимал какие-то кнопки, но какие, не знаю. Я тогда понял, что ему необходимо было что-то выяснить со своего пульта.

Марков продолжал делать переключения на своем пульте, сколько по времени он делал эти переключения, затрудняюсь ответить, т.к. на часы не смотрел, примерно минут пять-восемь.

Затем я услышал, как вахтенный офицер Верезгов объявил по трансляции: «Команде вставать, первой смене приготовиться к обеду».

Одновременно Юдин вызывал мичмана Колотилина по трансляции. Я слышал, что Юдин нашел Колотилина и по трансляции что-то говорил ему обычным голосом. Что конкретно, не слышал.

Видел, что Марков продолжал нажимать кнопки на своем пульте. На часы я не смотрел и поэтому сказать, сколько прошло времени после того, как Юдин переговорил с Колотилиным, точно не могу, примерно минуты одна-три, как я услышал, что Юдин громко объявил в ЦП: «Сработала сигнализация о превышении температуры в VII отсеке больше +70°C».

Я слышал, что Юдин сразу же после этого дал команду Колотилину убыть в VI или VII отсек (точно не помню, в какой). Что еще говорил Юдин Колотилину, не обратил внимания, но то, что он что-то ему громко говорил, это точно.

Я в это время отклонился назад в своем кресле и посмотрел на пульт общекорабельных систем. Увидел, что в правом верхнем углу пульта горит аварийная сигнализация, и тут же у меня на пульте управления энергетической установкой засветились мнемознаки работы двух насосов охлаждения дейдвудного сальника, хотя по штатному работает один насос.

Мои попытки остановить какой-либо из этих насосов с пульта были безрезультатными. На моем пульте начались несанкционированные отображения состояния арматуры и механизмов в VII отсеке. Я пытался с пульта восстановить режим нормальной работы установки, но никакие механизмы VII отсека с пульта не управлялись, лампы арматуры и механизмов VII отсека горели без всякой логики.

Я пытался восстановить прежний режим работы своего пульта минуты две, а когда понял, что не могу стабилизировать работу системы, крикнул Юдину: «У меня в корме ничего не управляется»

Я тогда видел, что знак на пульте общекорабельных систем не снимается, и у меня на пульте механизмы VII отсека не управляются.

Я сделал вывод, что сигнал на пульте у Юдина о превышении температуры больше 70° не ложный. После этого я сразу крикнул Юдину: «Да объявляйте же вы аварийную тревогу!»


А.В.Третьяков:

Свидетель А.В.Третьяков об этом же периоде показал, что 7 апреля 1989 г. он нес вахту в третьей смене по боевой готовности № 2, подводная, на приборах боевой информационной системы.

«Во время несения вахты с 8.00 обстановка в ЦП была нормальная, никаких тревожных докладов от вахтенных кормовых отсеков не поступало.

На часы я не смотрел и поэтому сказать, сколько было времени, я не могу точно, но ориентировочно около 11 часов у меня на пульте произошла яркая вспышка ламп на центральном индикаторе обстановки.

Я быстро обесточил прибор и сразу же развернулся в сторону пульта электроэнергетической системы старшего лейтенанта С.Е.Маркова, который за пультом работал с большой нагрузкой. Какая сигнализация горела на его пульте, я не обратил внимания.

В это же время Верезгов объявил по трансляции: «Команде вставать. Койки заправить. Первой смене приготовиться к обеду».

Старший лейтенант Марков продолжал в том же ритме работать за своим пультом. Я видел, как капитан 3-го ранга В.Юдин стоял в это время около Маркова и по трансляции с кем-то говорил, не повышая голоса. Как мне помнится, я услышал только обрывок фразы, сказанной Юдиным: «… Ты что задержался?» Что еще говорил Юдин и с кем конкретно он говорил я не знаю.

Глядя в сторону Маркова и Юдина, я видел, что сидевший за пультом управления ГЭУ капитан-лейтенант Дворов повернув голову, также смотрел на Маркова и Юдина.

Командир корабля капитан 1-го ранга Ванин сидел в своем кресле, чуть откинув голову, и отдыхал. Никакого участия в работе Юдина и Маркова он не принимал.

Я повернулся в сторону Верезгова. Помощник командира Верезгов стоял возле места вахтенного офицера и смотрел в сторону Маркова и Юдина. Помню, что я посмотрел в сторону штурманского поста, где нес вахту лейтенант Федотко, и увидел, что тот выглядывает из-за шторки и тоже смотрит в сторону Маркова и Юдина.

Как мне помнится, я у Федотко спросил: «У тебя что?». Федотко пожал плечами и развел руками. Я понял, что действия Маркова за пультом также привлекут внимание Федотко.

Развернувшись в сторону Маркова я продолжал смотреть то на Юдина, то на Маркова, то на Верезгова. Честно говоря, я тогда понимал, что что-то творится плохое, но что, не мог понять.

Я видел, что внимание всех присутствующих в ЦП (кроме Ванина) было приковано к пульту ЭЭС и Маркову. Через некоторое время Дворов что-то резко заговорил, обращаясь или к Юдину, или к Маркову, но что он говорил конкретно, я не разобрал. Помню, что в этот момент я находился в состоянии некоторого стресса.

Я слышал и видел, как Марков, повернувшись вполоборота в сторону Юдина, крикнул: «Короткое замыкание РЩН-11 в VII отсеке!»

Затем я увидел, как, встрепенувшись, со своего кресла соскочил командир корабля. Юдин, обращаясь к Ванину, сказал: «Выпал сигнал о превышении температуры в VII отсеке больше 70 градусов».

После этого командир, резко обежав командирский перископ, скомандовав в центральном посту: «Аварийная тревога!».

Следом за командиром по трансляции или Верезговым или Юдиным было объявлено: «Аварийная тревога! Пожар в VII отсеке».

Одновременно с объявлением аварийной тревоги голосом началась подача аварийных сигнала звонками».

Ю.В.Козлов:

Свободный от вахты подвахтенный VII отсека матрос-трюмный Ю.В.Козлов, отдыхавший в V отсеке, об этом же периоде свидетельствует следующее:

«7 апреля 1989 г., примерно в 11 часов, сквозь сон я четко услышал команду по трансляции: «Первой смене вставать, приготовиться к обеду». Поскольку на обед идти я не хотел, продолжал лежать в своей «кровати», находясь в полудреме.

Затем услышал, как по трансляции кого-то вызывали, кого, не помню. Я хорошо помню, что почему-то стал отвечать вахтенный кормы мичман Колотилин, находившийся в это время в V отсеке. Что он говорил по трансляции, не помню.

После этого разговора я услышал топот бегущего Колотилина. Он достал меня рукой, в проеме между щитами и, толкнув меня, крикнул: «Подъем! Горим!». После этих слов Колотилина я слышал, как он побежал в сторону VI отсека, а затем — как хлопнула переборочная дверь между V и VI отсеками.

Я встал и удивился: «Тревоги нет, чего он психует, чего он бегает?». Я одел спокойно брюки, куртку-спецовку, свернул свой матрац и, выйдя на средний проход, встал в недоумении: «Тревоги нет, никого нет, чего он убежал?».

Сколько минут я так простоял в ожидании, не знаю, минуты три-пять, не более. Я засучил рукава, надел на себя спокойно ПДУ (портативное дыхательное устройство) и после того, как одел, услышал голос командира по трансляции: «Аварийная тревога! Пожар в VII отсеке!» Что горело в VII отсеке, командир не сказал. Сразу же после этого сообщения командира началась дробь звонками оповещения об аварийной тревоге».


А.В.Грегулев:

«Поскольку обстановка с начала аварии была неясной, я начал расспрашивать Черникова, что было на корабле до объявления тревоги.

Черников мне рассказал что в 10.20 он был в VI отсеке и производил радиационное обследование. Во время этого обследования он виделся в VI отсеке с Колотилиным, который сказал ему, что никаких замечаний по работе технических средств химической службы у него нет. При этом Черников мне сказал, что он лазал в трюм VI отсека и делал там замеры гамма-фона и бета-загрязненности, при этом Черников мне сказал, что все было в норме.

О матросе Бухникашвили и о посещении VII отсека Черников мне ничего не рассказывал. Видимо, Черников в VII отсек не ходил.

Я спросил Черникова, что было еще до объявления аварийной тревоги. Черников мне сказал, что минут за 15–20 до объявления аварийной тревоги наблюдались провалы по напряжению в сети 220 вольт 50 герц. Эти провалы Черников определял по работе вентилятора в блоке его аппаратуры.

Со слов Черникова я узнал, что когда начались провалы по напряжению, никаких команд и предупреждений о переключении сети от электриков не исходило.

Кроме того, Черников мне сказал, что он увидел, как остановился вентилятор у аппарата его заведования.

Из всего сказанного Черниковым я сделал вывод, что за 15–20 минут до объявления аварийной тревоги имели место несанкционированные провалы напряжения в сети 220 вольт 400 герц, т.к. у электриков что-то случилось, но что это было конкретно, я не знаю, и Черников также не мог мне ничего объяснить».


Приведенные выше показания технически можно объяснить только следующим образом: в 10.35 на пульте ЭСС высветился знак «низкое сопротивление изоляции». В соответствии с этим оператор пульта ЭЭС старший лейтенант С.Е.Марков под руководством вахтенного инженер-механика Юдина производил поиск участка сети с низким сопротивлением изоляции путем переключения питания электрооборудования. Эти переключения были замечены на всех боевых постах К-278.

В соответствии с РБЖ-ПЛ-82 эти действия С.Е.Марковым должны были производиться с разрешения ГКП корабля, как минимум, после повышения боевой готовности второму дивизиону и оповещения личного состава по корабельной трансляции.

Однако этого сделано не было.

Со слов Козлова («…Затем я услышал как по трансляции кого-то вызывали… Почему-то отвечал вахтенный кормовых отсеков мичман Колотилин, находившийся в V отсеке»), Третьякова («…Я видел, как капитан 3-го ранга Юдин стоял в это время возле Маркова и по трансляции с кем-то говорил, не повышая голоса. Как мне помнится, я услышал обрывок фразы сказанной Юдиным: «Ты что задержался?»), Дворова («Затем я услышал, как вахтенный офицер Верезгов объявил по трансляции «Команде вставать, первой смене приготовиться к обеду». Одновременно Юдин вызывал мичмана Колотилина по трансляции. Я слышал, что Юдин нашел Колотилина и по трансляции что-то говорил ему обычным голосом») свидетельствуют о том, что в 11.00 доклада от мичмана В.В.Колотилина об осмотре кормовых отсеком в центральный пост не было.

Слова же Колотилина, сказанные Козлову в V отсеке: «Подъем! Горим!» свидетельствуют о том, что на ГКП до объявления аварийной тревоги знали о пожаре в VII отсеке и принимали меры к его тушению.

Запись в «черновом» вахтенном журнале на 11.03 «Подать ЛОХ в VII отсек» является документальным подтверждением этой версии.

Мичман Колотилин был послан в VII отсек для подачи в него огнегасителя из системы ЛОХ.

Аварийная тревога была объявлена в 11.06. Об этом свидетельствуют записи в «черновом» вахтенном журнале ЦП, в журнале ГЭУ, а также показания С.А.Дворова.

Согласно протоколу осмотра журнала ГЭУ, в нем имеется запись: «11.05. АТ». Об этой записи свидетель Дворов пояснил, что сделал ее после того, как он крикнул Юдину: «Да объявляйте же вы аварийную тревогу!» в 11.05 (по часам пульта ГЭУ). Он помнит, что именно после этого по кораблю была объявлена аварийная тревога.

Следствие располагает данными о том, что вахтенный офицер и вахтенный механик обнаружили наличие аварийной ситуации на корабле. Впоследствии они расценивали действия ГКП как запоздалые.

Анализ показаний свидетелей и документов говорит о том, что, несмотря на все признаки аварийной ситуации, Главным командным пунктом в нарушение требований РБЖ-ПЛ-82 аварийная тревога своевременно объявлена не была.

Именно это обстоятельство явилось основной причиной, усугубившей аварийную обстановку: усиление пожара, выход из строя систем и устройств, обеспечивающих ход и управление АПЛ, неприбытие личного состава в VI и VII отсек и в связи с этим невыполнение ими обязательных первичных действий, предусмотренных ст. 21 РБЖ-ПЛ-82.

Rotor

Rotor
13. Всплытие.
В 11.06, согласно записи в «черновом» вахтенном журнале, было принято решение о всплытии на глубину 50 м.

Ст. 89 РБЖ-ПЛ-82 при пожаре требует всплытия в надводное положение. Решение о всплытии на глубину 50 м было ошибочным еще и потому, что имевшаяся у ГКП информация о температуре в VII отсеке свыше +70 °C, низкое сопротивление изоляции, короткое замыкание РЩН-12, команда о подаче ЛОХ в VII отсек, а также отсутствие у ГКП данных о характере и масштабах пожара в этом отсеке требовали от командира АПЛ всплытия только в надводное положение.

Как результат, решение всплывать на глубину 50 м блокировало возможные действия командира БЧ-5 по выводу из действия ГТЗА и герметизации переборки между VI и VII отсеками, т. к. всплытие на эту глубину возможно только ходом под ГТЗА.

13.1. Занятие мест по аварийной тревоге.
В соответствии со ст. 22 РБЖ-ПЛ-82, личный состав, кроме лиц, находящихся в аварийном отсеке, по сигналу аварийной тревоги, немедленно прибывает на командные пункты и боевые посты согласно расписанию по борьбе за живучесть: выполняет действия без приказания и борется за живучесть под руководством ЦП. При невозможности попасть на свой боевой пост личный состав остается в отсеках, смежных с аварийным, или в других отсеках по приказанию ЦП.

Следствием установлено, что в нарушение вышеуказанной статьи по аварийной тревоге; в I отсек не прибыли два торпедиста — матросы А.А.Грундуль и С.К.Шинкунас (остались во II отсеке); в III отсек не прибыл техник гидроакустической группы мичман А.П.Кожанов (убыл в I отсек); в VI отсек не прибыли командир отсека капитан-лейтенант С.А.Дворов и турбинист мичман С.С.Бондарь, а также командир VII отсека — командир электротехнической группы капитан-лейтенант Н.А.Волков и рулевой-сигнальщик матрос В.Ф.Ткачев (остались в V отсеке).

Объективных причин неприбытия части личного состава в свои отсеки не имелось.

Из показаний свидетеля С.А.Дворова усматривается, что он задержался в ЦП после объявления аварийной тревоги по причине проведения с ним инструктажа командиром БЧ-5. Анализ его показаний в совокупности с другими показаниями свидетелей, а также записями в «черновом» вахтенном журнале и журнале ГЭУ дает основания для вывода о том, что по аварийной тревоге С.А.Дворов убыл в направлении VI отсека не ранее 11.14.

Этот вывод подтверждается показаниями свидетелей А.В.Третьякова, А.В.Зайцева, А.В.Махоты и Ю.В.Козлова.

Из показаний свидетеля С.А.Дворова следует, что после него прибыли в V отсек мичман С.С.Бондарь, матрос В.Ф.Ткачев и за ними следом — капитан-лейтенант Н.А.Волков.

Задержка С.А.Дворова и несвоевременное прибытие в VI отсек указанных членов экипажа, расписанных по аварийной тревоге в VI и VII отсеках, повлекли за собой последствия, сказавшиеся в дальнейшем на результаты борьбы за живучесть после остановки ГТЗА.

Мичман В.В.Колотилин (он своевременно прибыл в VI отсек и боролся за его живучесть в одиночестве) не успел выполнить мероприятия по герметизации отсека и погиб. Пожар из VII отсека беспрепятственно распространился в VI отсек.

Из показаний свидетеля В.В.Геращенко известно, что мичман А.П.Кожанов, расписанный по тревоге в III отсеке, по неизвестным ему причинам оказался в I отсеке. Приказаний А.П.Кожанову на убытие и нахождении в I отсеке никто не отдавал. Согласно корабельному расписанию по аварийной тревоге старшина команды гидроакустиков должен был находиться в III отсеке.

О причине убытия в I отсек мичман А.П.Кожанов пояснил, что он проснулся около 11 часов по аварийной тревоге и побежал в I отсек. Он считал, что при пожаре должен обслуживать периферийные приборы, контролировать напряжение, выполнять указания ЦП.

Вышеизложенные факты свидетельствуют о слабой отработанности экипажа и низкой организации службы на корабле по аварийной тревоге.

13.2. Развитие аварийной ситуации.
Следствием установлено, что ошибкой ГКП и командира АПЛ было непринятие мер по стравливанию за борт запасов ВВД из баллонов, расположенных в кормовой части корабля и подключенных к перемычке аварийного VII отсека.

В соответствии с требованиями ст. 121 РБЖ-ПЛ-82, ГКП и командир ПЛ должны были принять решение и дать команду на стравливание за борт ВВД с аварийной перемычки (колонки).

В 11.13, согласно записи в «черновом» вахтенном журнале, были остановлены масляные насосы ГТЗА и сработала аварийная защита ГТЗА. Командир корабля принял решение о всплытии в надводное положение путем продувания средней группы ЦГБ воздухом высокого давления. При всплытии в надводное положение этим способом ГКП имел возможность стравить за борт ВВД с перемычки VII отсека или продуть среднюю группу ЦГБ воздухом с той же перемычки. Этого сделано не было.

В 11.14 при нахождении АПЛ на перископной глубине ГКП, не зная места и характера пожара в VII отсеке, принял также ошибочное решение о продувании кормовой группы ЦГБ воздухом высокого давления с перемычки VII отсека.

Объективные данные говорят о том, что в момент начала продувания кормовых ЦГБ в зоне пожара в VII отсеке произошел разрыв трубы продувания ЦГБ № 10 левого борта, в связи с чем основная часть воздуха попала в VII отсек. Это привело к резкому повышению давления в отсеке до 5–6 кгс/см2 и к перерастанию локального пожара в пожар высокой интенсивности. В дальнейшем под влиянием поражающих факторов пожара произошла разгерметизация воздушных трубопроводов различного назначения (ВСД, ВЗУ и ВВД-200), расположенных в VII отсеке.

Дымовые газы через уплотнение главного упорного подшипника, расположенного в VII отсеке, поступили в масляный трубопровод и затем в цистерну циркуляционного масла, расположенную в VI отсеке. В результате этого произошел выброс масла в VI отсек, приведший к пожару в этом отсеке.

Свидетель А.В.Зайцев о событиях, происходивших в VI отсеке, сообщил, что при всплытии корабля в надводное положение после падения аварийной защиты ГТЗА командир корабля дал команду продуть воздухом высокого давления ЦГБ средней группы. Выполняя это приказание он (Зайцев) дал «пузырь в среднюю» на глубине 153 м в течение нескольких секунд. Лодка медленно всплывала. На глубине 70 м командир корабля повторно дал команду продуть ЦГБ средней группы, что он и выполнил. При подходе к поверхности механик доложил командиру корабля о нарастании давления в VII отсеке.

После всплытия в позиционное положение на ровном киле по приказанию механика свидетель продул концевые группы ЦГБ. После продувания кормовых групп посадка лодки была с дифферентом 0,3–0,5° на нос, крен, примерно 8° на левый борт.

Сразу же после тушения «Корунда» свидетель заметил, что в VII отсеке давление было 6 кг/см2, а в VI отсеке давление по манометру ЦП не определялось. Затем давление в VI отсеке начало расти.

Давление в VII отсеке все время опережало давление в VI отсеке, пока не сравнялось, примерно в 11.40, и не достигло 13,5 кг/см2.

В какое время мичман В.В.Колотилин доложил о том, что в VI отсек «бьет струей гидравлика», свидетель не помнит. Он помнит, что данный вопрос обсуждался им совместно с Орловым и Дворовым примерно в 14 часов (7 апреля 1989 г.), и в разговоре они пришли к выводу, что это было турбинное масло, а не рабочая жидкость системы гидравлики.

Из показаний свидетеля С.А.Дворова следует, что мичман Колотилин доклады вал по трансляции из VI отсека о протечках дыма и газа в VI отсек. В это же время капитан 2-го ранга Бабенко дал Колотилину команду включиться в ИП-6. Колотилин, продолжая свой доклад, сообщил, что он наблюдает протечки гидравлики из-под правого турбогенератора.

Следствием установлено, что на протяжении всей аварии на К-278 Главным командным пунктом (ГКП) не выполнялись обязательные первичные действия при пожаре, предписываемые ст. 89 РБЖ-ПЛ-82, по контролю давления в аварийном отсеке и системах ВВД. Не руководил ГКП и отключением участков этих систем, проходящих через аварийный отсек.

В результате невыполнения обязательных и первичных действий по отключению систем ВВД, проходящих в аварийный отсек (необходимо было перекрыть три клапана в III отсеке), при пожаре в VII отсек (согласно расчетам рабочей группы Правительственной комиссии) через магистрали ВВД различного предназначения (ВСД, ВЗУ и ВВД-200) из баллонов ВВД, перемычки которых находились в I и III отсеках, поступило около 3700 кг воздуха, а с учетом перемычки № 4 ВВД VII отсека — около 6400 кг, что привело к развитию пожара большой интенсивности, температуры и продолжительности.

Воздействие поражающих факторов этого пожара привело к разгерметизации прочного корпуса АПЛ в районе VII отсека и создало предпосылки к поступлению в него больших масс воды и гибели, в дальнейшем, самой подводной лодки.

Памятная доска на пирсе № 9, Западная Лица (Североморск-7, Мурманск-150, Заозерск), губа Большая Лопатка:
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. 3tOVB

Памятная фотография:
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. Pk3YF

13.3. Рубежи обороны.
Согласно записям в «черновом» вахтенном журнале, ГКП назначил следующие рубежи обороны:
- в 11.13 — на кормовой переборке III отсека, на носовой и кормовой переборках VI отсека;
- в 11.47 — на кормовой переборке III отсека и на носовой и кормовой переборках IV отсека.

Однако рубежи обороны в обоих случаях (фактически) созданы не были, и дымовые газы по трубопроводам (кислородному и углекислотному — системы регенерации воздуха, по воздушному — дифферентовочной системы, по воздушным — системы дистанционного управления арматурой ВВД и системы отсоса паровоздушной смеси от насосных агрегатов) беспрепятственно поступали во II, III и V отсеки и задымливали (загазовывали) их.

Начиная с 11.21 II, III, IV и Vотсеки оказались задымленными.

Дымовые газы поступали следующим путем:
• по кислородному трубопроводу системы регенерации воздуха — во II и V отсеки;
• по углекислотному трубопроводу — во II, III и Vотсеки;
• по воздушному трубопроводу системы дифферентовки — в III отсек;
• по воздушному трубопроводу системы дистанционного управления арматурой ВВД — в III отсек:
• по сливному трубопроводу общесудовой системы гидравлики — в III отсек;
• по трубопроводам отработавшего пара и системе отсоса паровоздушной смеси от насосных агрегатов — в V отсек:
• по трубопроводу системы сепарации масла (до 11.45) — в V отсек.

Таким образом, ГКП при аварии не была решена одна из главных задач, предписываемая ст. 87 РБЖ-ПЛ-82 — предотвращение задымления и загазованности неаварийных отсеков.

14. Вентилирование отсеков.
В соответствии со ст. 98 РБЖ-ПЛ-82 ГКП обязан был после всплытия АПЛ в надводное положение принять меры по вентилированию задымленных отсеков в атмосферу.

В 11.22 в связи с тем, что при возгорании трансформаторов системы «Корунд» (см. ниже) III отсек был обесточен (включая распределительные электрощиты, с которых получали электропитание вентиляторы), оказалось невозможным включить вытяжные вентиляторы носового и кормового кольца общесудовой вентиляции.

В 13.00, после подключения питания к электрощиту вентиляторов носового кольца общесудовой вентиляции, была начата вентиляция II и III отсеков.

В 14.57, после подключения питания к электрощиту вентиляторов кормового кольца общесудовой вентиляции, была начата вентиляция IV и Vотсеков.

15. Расхолаживание ядерной энергетической установки.
В 11.18 сработала защита ядерного реактора по аварийному сигналу первого рода.

Автоматически включилась система безбатарейного расхолаживания ядерного реактора.

В 11.19 полностью потеряно управление арматурой и механизмами ГЭУ, за исключением системы «Штиль».

Остановка ядерного реактора привела к остановке турбогенераторов и к обесточиванию секции отключаемых нагрузок ГРЩ. Все механизмы и устройства корабля, получавшие электропитание от секций отключаемой нагрузки ГРЩ, были обесточены.

Потребители корабля, получавшие электропитание от секций неотключаемых нагрузок ГРЩ, перешли на электропитание от аккумуляторной батареи.

16. Работа дизель-генератора.
В 11.17 в «черновом» вахтенном журнале записано приказание: «Приготовить к работе дизель-генератор».

Дизель-генератор на К-278 имел систему аварийного пуска, обеспечивающую его запуск в действие одним подготовленным специалистом за время, не превышающее 10 минут, даже при отсутствии на корабле электроэнергии, ВВД, а также при не работающей системе гидравлики и низкой температуре в отсеке. В 11.25 дизель генератор был запущен в работу но в 11.47 был остановлен из-за отсутствия охлаждения (не удалось включить насос охлаждения).

В 11.57 старший лейтенант С.Е.Марков получил приказание разобраться с электропитанием насоса охлаждения.

В 13.05 был запущен насос охлаждения дизеля-генератора.

В 13.33 был запущен дизель-генератор и на него принята электронагрузка, что в дальнейшем обеспечило бесперебойное снабжение корабля электроэнергией.

В 11.57 матрос Р.К.Филиппов обслуживать дизель-генератор не смог из-за отравления угарным газом, и его заменил старший лейтенант С.Е.Марков.

Свидетель мичман В.Ф.Слюсаренко помнит, что он увидел матроса Филиппова, пытавшегося включиться в ИДА-59. У него это не получалось, и Слюсаренко помог ему включиться в аппарат. В дальнейшем из-за отравления угарным газом Филиппову стало плохо, и он был отправлен (по решению командира) на мостик корабля. Следует отметить, что в дальнейшем обслуживанием дизель-генератора вместо матроса Филиппова вынужден был заниматься до конца аварии командир 2-го дивизиона (электротехнического) капитан 3-го ранга А.М.Испенков, прикомандированный на поход из основного (первого) экипажа.

Из приведенного выше следует, что только через 2 часа 16 минут после отдачи приказания личным составом АПЛ был запущен дизель-генератор и на него принята нагрузка. Объективных причин для столь длительного исполнения приказания ГКП не было. Данный факт свидетельствует о недостаточной подготовке членов экипажа, заведовавших дизель-генератором.

17. Герметизация отсеков.
Следствием также установлено, что в соответствии с требованиями ст. 91 РБЖ-ПЛ-82, личный состав отсеков при пожаре должен без приказания загерметизировать отсек, отключить аварийное электрооборудование, не влияющее находи управление ПЛ, и проверить готовность к действию стационарных средств пожаротушения.

Однако личный состав II, III, V и VI отсеков не выполнил обязательных первичных действий по герметизации отсеков, личный состав I отсека не проверил средства пожаротушения, оператор пульта ГЭУ не закрыл кингстон системы охлаждения дейдвудного сальника, оператор пульта управления рулями не обесточил пульт, а личный состав IV отсека не отключил кабель управления и блокировки насоса первого контура № 1, идущий в VII отсек.

В результате этого в 11.21 произошла вспышка в пусковой станции малой скорости насоса первого контура № 1, расположенной в IV отсеке, реакторный отсек оказался задымленным, и личному составу пришлось искать убежище в аппаратной выгородке отсека.

18. Возгорание на ГКП.
В 11.22 произошло возгорание блока трансформаторов сети питания указателей рулей, расположенного в пульте управления рулями. Личный состав III отсека вынужден был включиться в средства индивидуальной защиты, что осложнило борьбу за живучесть АПЛ.

Для тушения возгорания пульта личным составом была сделана попытка использовать систему ВПЛ и огнетушитель. Однако стационарная противопожарная система ВПЛ, расположенная в I отсеке, оказалась разряженной, а огнетушитель — неисправным.

Согласно записи в «черновом» вахтенном журнале, в 11.27 была отдана команда в I отсек о перезарядке станции ВПЛ, что было выполнено в 11.37.

Возгорание было ликвидировано в 11.37.

Из пятнадцати минут, требовавшихся для ликвидации пожара, пять минут разбирали дымящийся пульт, девять минут были потрачены на перезарядку станции пожаротушения в I отсеке и на попытку тушения возгорания неисправным огнетушителем и менее одной минуты — на ликвидацию пожара.

19. Кто разрядил ВПЛ?
В 11.22 установка ВПЛ оказалась разряженной.

Установлено, что единственной причиной, по которой ВПЛ оказалась разряженной, может быть ее использование для тушения пожара в VII отсеке вахтенным этого отсека старшим матросом Н.О.Бухникашвили в период до объявления аварийной тревоги по кораблю.

О применении ВПЛ мичманом В.В.Колотилиным для тушения пожара в VI отсеке нет ни единого упоминания ни в «черновом» вахтенном журнале, ни в показаниях свидетелей, находившихся в ЦП во время аварии.

В «черновом» вахтенном журнале имеются следующие записи:
11.46 — «Доложить температуру в V отсеке»;
11.47 — «Рубежи обороны в IV отсеке — носовая и кормовая переборки, в III — кормовая переборка»;
11.58 — «С четвертым (отсеком) связи нет. Приблизительно в IV отсеке девять человек».

20. Вспышка в V отсеке.
Записи в «черновом» вахтенном журнале однозначно говорят о том, что вспышка в V отсеке произошла не раньше чем в 11.46, и ВПЛ не мог быть разряжен для тушения последствий вспышки газовой смеси в V отсеке, причинившей ожоги семерым из восьми находившимся в отсеке членам экипажа.

Газовая смесь в V отсеке достигла пожароопасной концентрации из-за того, что личный состав турбинной группы БЧ-5 после сепарации масла не привел систему в исходное положение.

Дымовые газы из VII отсека по не приведенному в исходное положение трубопроводу системы сепарации масла поступали в цистерну циркуляционного масла турбонасосных агрегатов, расположенную в кормовой части V отсека, нагревали и вспенивали находившееся в ней масло. Масляные пары и аэрозоли, по системе отсоса масляных паров выбрасывались в V oтсек.

При остановке масляного насоса (видимо, от искры в коммутационной аппаратуре) произошло возгорание (вспышка) в V отсеке на верхней палубе, в районе центрального прохода.

Голубой цвет вспышки свидетельствует о повышенном содержании кислорода в отсеке и подтверждает кислородную причину пожара в VII отсеке.

21. Главное направление борьбы за живучесть.
Согласно ст. 38 РБЖ-ПЛ-82, командир ПЛ должен был выбрать главное направление по борьбе за живучесть. В данных конкретных обстоятельствах аварии командир обязан был сосредоточить все силы и возможности экипажа и корабля на локализации и тушении пожара, а также контролировать давление в аварийных отсеках и в системе ВВД, а в дальнейшем контролировать изменение продольной остойчивости и непотопляемости корабля.

Вместо этого, согласно записям в «черновом» вахтенном журнале, ГКП, не выяснив причин образовавшегося крена на левый борт, занимался в период с 11.34 до 13.57 его спрямлением.

При этом в результате заполнения ЦГБ уменьшался запас плавучести и расходовался запас ВВД, необходимый для сохранения продольной остойчивости корабля.

В 13.57, после спрямления крена на левый борт, в результате самопроизвольного затопления ЦГБ № 10 правого борта крен перешел на правый борт и, согласно записи в «черновом» вахтенном журнале, в 16.40 этот крен составлял 6°.

Таким образом, борьба с креном оказалась не только бесполезной, но и вредной. Было потеряно время, необходимый для корабля воздух высокого давления (ВВД-400) и запас плавучести.

Осмотром затонувшей К-278 установлено, что повреждений легкого корпуса в районе кормы нет. Одновременно с этим в районе ЦГБ № 10 правого борта отсутствует резиновое покрытие. Полевому борту резиновое покрытие повреждений не имеет.

Это объясняется тем, что раскаленные дымовые газы из аварийного VI отсека поступали только в ЦГБ № 10 правого борта, вызывая нагрев легкого корпуса и отслоение резинового покрытия.

Данное обстоятельство подтверждает то, что ЦГБ № 10 левого борта была заполнена водой и не продувалась при всплытии АПЛ в надводное положение, что явилось причиной образования крена на левый борт.



Последний раз редактировалось: Rotor (17/1/2019, 00:10), всего редактировалось 2 раз(а)

Rotor

Rotor
Моряки терпящие бедствие, фото с норвежского самолёта «Орион», Норвежское море, 7 апреля 1989 г.:
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. C7N4O
Фото из норвежской газеты «Афтенпостен».

22. Продукты пожара в ШДА.
Так как II, III и V отсеки были задымлены, личный состав этих отсеков находился в средствах индивидуальной защиты, в т.ч. в аппаратах стационарной дыхательной системы (ШДА).

ГКП знал об этом, однако, желая избежать потери запаса воздуха из баллонов перемычек ВВД №№ 1, 2 и 3, в 11.58 без предупреждения отдал приказ о закрытии подгрупповых клапанов баллонов этих перемычек ВВД и тем самым перекрыл доступ воздуха к стационарной дыхательной системе.

Данные действия ГКП являлись ошибочными, т.к. для прекращения потери воздуха из баллонов перемычек ВВД №№ 1, 2 и 3 достаточно было перекрыть три клапана на магистралях ВВД-200, ВЗУ и ВСД, расположенных в III отсеке.

В результате этих ошибочных действий ГКП дымовые газы из VII отсека по магистрали ВСД поступили в стационарную дыхательную систему и затем в аппараты ШДА. Личный состав II и III отсеков, включенный в аппараты ШДА, получили отравления различной степени.

В V отсеке двое — мичман С.С.Бондарь и матрос В.Ю.Кулапин, включенные в ШДА, погибли от отравления окисью углерода.

Кроме того, в результате отключения подгруппы баллонов перемычек ВВД №№ 1, 2 и 3 АПЛ была лишена средств борьбы за живучесть: невозможно было перезарядить станцию ВПЛ в I отсеке и использовать запасы воздуха для поддержания плавучести и продольной остойчивости.

23. Разведка в кормовых отсеках.
В 11.10 (запись в «черновом» вахтенном журнале) была приготовлена аварийная партия из восьми человек, не считая разведчиков.

С 11.21 отсутствовала связь с кормой. Но только в 12.06 в IV отсек была направлена группа разведчиков.

В разведку пошел командир дивизиона живучести БЧ-5 — в ущерб своим прямым обязанностям, которыми он не занимался практически в течение всей аварии.

В 12.33 из IV отсека аварийной партией были выведены из аппаратной выгородки два человека — лейтенант А.В.Махота и мичман М.Н.Валявин.

В 13.05 из V отсека аварийной партией выведены шесть человек — капитан-лейтенант Н.А.Волков, мичман В.Ф.Ткачев, матрос Ю.В.Козлов, капитан-лейтенант С.А.Дворов, мичман С.В.Замогильный и лейтенант А.А.Шостак.

В 13.27 из V отсека был эвакуирован матрос В.Ю.Кулапин, а в 13.41 — мичман С.С.Бондарь. Оба были без сознания, использовали для дыхания ШДА, их эвакуировали из V отсека в последнюю очередь.

В аварийных партиях и в разведке участвовало 11 человек, при этом командир дивизиона живучести капитан 3-го ранга В.А.Юдин за время аварии восемь раз ходил в кормовые отсеки.

При эвакуации личного состава из IV и V отсеков аварийными партиями и ГКП проявлены настойчивость, мужество и, несмотря на отдельные ошибки — умение, причем основная заслуга в этом принадлежит командиру дивизиона живучести капитану 3-го ранга В.А.Юдину.

24. Снижение давления в VI и VII отсеках.
Согласно записям в «черновом» вахтенном журнале, в 12.35 прекратилось поступление дыма в трюм III отсека. Это означало, что давление в аварийных отсеках упало с 13 кг/см2, которое было отмечено в 11.50, до 3 кг/см2.

Основной объем дымовых газов выходил через разрушенный трубопровод продувания ЦГБ № 10 правого борта (в цистерну) и нагревал легкий корпус этой цистерны. В результате резиновое покрытие легкого корпуса в районе ЦГБ № 10 правого борта было нарушено. Это нарушение констатировано при осмотре АПЛ глубоководными аппаратами «Мир» в 1991–1992 гг.

Ориентировочно в 14 часов давление в аварийных отсеках снизилось и стало равным около 0,5 кг/см2 избыточного. С этого момента, как следует из расчетов, в VII отсек К-278 начала поступать забортная вода.

В соответствии со ст. 72 РБЖ-ПЛ-82 ГКП обязан был объявить аварийную тревогу «Поступление воды в VII отсек» и принять меры по сохранению плавучести и продольной остойчивости корабля.

Этого сделано не было.

25. Поступление воды в VII отсек.
В связи с тем, что при пожаре не были созданы рубежи обороны, поступающая в VII отсек вода продолжала вытеснять в отсеки корабля дымовые газы, выходящие по кислородному трубопроводу системы регенерации воздуха, по трубопроводу дистанционного управления арматурой ВВД и через лабиринтовые уплотнения насосных агрегатов ТЦНА и в систему ШДА.

Начиная с 11.42 ГКП неоднократно предпринимал попытки снять давление с аварийных VI и VII отсеков для снижения интенсивности пожара в этих отсеках. Эти попытки были оправданны в первоначальный период.

Согласно записи в «черновом» вахтенном журнале, в 11.50 давление в аварийных отсеках достигло 13 кг/см2, при расчетной прочности переборки между V и VI отсеками, равной 10 кг/см2.

26. Падение давления в VI и VII отсеках.
В 11.56 началось самопроизвольное падение давления в аварийных отсеках. С этого момента попытки ГКП снять давление с аварийных отсеков вели к более раннему их затоплению и более ранней гибели корабля.

Такие попытки предпринимались, согласно записи в «черновом» вахтенном журнале и показаниям членов экипажа, в 13.33 (показания капитан-лейтенанта С.А.Дворова), в 13.44 и в 13.55.

Нельзя исключить, что попытка снять давление с аварийных отсеков была осуществлена ГКП около 16.20.

Свидетель В.В.Геращенко на допросе сообщил, что действия по снятию давления с VI и VII отсеков предпринимались командиром БЧ-5 капитаном 2-го ранга В.И.Бабенко. Об этом свидетель заявил:

«В это же время капитан 3-го ранга А.А.Володин сообщил, что с самолета запрашивают о жертвах на лодке, а также какая нам нужна помощь. Ванин сказал Володину: «Докладывай, что у нас погибших четверо». В это время Бабенко закричал Ванину: «Что ты их раньше времени хоронишь, они, возможно, в шестом спрятались за насосом и живы, есть там хорошее место, я учил этому Колотилина. Там же, наверняка, и Бухникашвили. Надо только стравить воздух из VI отсека».

После этого Бабенко сказал Володину: «Передай на самолет, что у нас двое погибших».

Примерно в 16.20 возвратившийся снова из V отсека Юдин доложил, что переборки остывают, что он пытался стравить воздух из VI в V отсек, но (из VI отсека) повалила гарь и дым…

Командир Ванин, как бы спрашивая Бабенко, сказан «Как стравить воздух? Опять загазуем лодку. Надо как-то стравить за борт».

Бабенко ответил Ванину: «Я знаю, как стравить давление из шестого за борт». После этого я лично видел и слышал, как Бабенко через переговорную трубу крикнул капитану 3-го ранга Испенкову, который обслуживал работающий дизель-генератор: «Делай, что хочешь, но чтобы у меня были 220/400». Затем Бабенко подошел к пульту и начал нажимать на нем кнопки. При этом он несколько раз отбегал от пульта куда-то, затем возвращался и продолжал нажимать кнопки.

Я видел, как на пульте загорались зеленые и желтые лампочки. ...Бабенко продолжал работать на пульте, и вдруг лодку сильно затрясло. Было такое ощущение, что как-будто продувают ЦГБ.

Сидевший в своем кресле Ванин вскочил и закричал на Бабенко: «...! Что ты сделал!?!». После этого Ванин побежал наверх...

Бабенко в это время закричал: «Каданцева (старшина команды трюмных, в заведовании которого находились общекорабельные системы] ко мне», и побежал в корму III отсека…

Я, видя, что все вдруг забегали, быстро спустился в гиропост. Помню точно (посмотрел на часы) — время было 16.40...

Я побежав во второй отсек снимать питание со щитов на все штурманские приборы.

В коридоре II отсека я встретил мичмана С.И.Черникова и старшего лейтенанта С.Е.Маркова, и закричал им: «Что вы тут делаете? Лодка тонет!» Они удивились, и кто-то из них сказал: «Чего бы она тонула?»

В это же время снова появился командир капитан I-го ранга Ванин. Он забежал в свою каюту во II отсеке, схватил «дипломат и крикнул: «Всем наверх! Лодка тонет!»»



Последний раз редактировалось: Rotor (17/1/2019, 01:22), всего редактировалось 1 раз(а)

Rotor

Rotor
Спасение моряков АПЛ К-278 «Комсомолец», Норвежское море, 7 апреля 1989 г.:
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. PbJ4f Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. SpyU7
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. YdzLJ Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. RGQpV

27. Командир экипажа самолета Ил-38 о положении аварийной АПЛ.
Г.В.Петроградских, командир экипажа самолета Ил-38, о положении аварийной К-278 в период с 16.27 сообщил:

«Положение аварийной подлодки с момента нашего наблюдения за ней и до 16.26–27 практически мало изменялось. У лодки в период с 14.40 до 16.26–27 появился незначительный дифферент. Сколько он был градусов, до 16.26–27 я не определял. При этом я хорошо помню, что до 16.26–27 стабилизатор АПЛ постоянно находился над водой, и мы его хорошо наблюдали.

До 16.20 мы наблюдали незначительное бурление воды в районе кормы. Каких-либо масляных пятен на воде вокруг лодки мы не видели, это точно…

В 16.20 я принял решение в очередной раз направить свой самолет к плавбазе «А.Хлобыстов» для корректировки ее курса к аварийной лодке. ...Подлетев, примерно в 16.23, к плавбазе и скорректировав ее курс на аварийную лодку, я вновь возвратился к К-278. Мы уже подлетели и наблюдали ее визуально.

В это же время (16.27) с лодки поступал доклад о том, что они наблюдают в корме периодические взрывы. Я думал, что сейчас от лодки полетят обломки, но вместо этого увидел, что она заметно просела на корму. Стабилизатор ее ушел под воду, и больше я его вообще не видел.

В районе рубки наблюдалось заметное бурление воды, как при водовороте. Визуально казалось, что в крутящуюся воду выпускают воздух. Все это происходило с обоих бортов лодки за рубкой.

Сразу же после этого, примерно в 16.30, с лодки на мой вопрос, понадобится ли им эвакуация, они ответили, что понадобится».


28. Действия ГКП.
Следствием достоверно не установлено, какие конкретные действия были осуществлены ГКП.

С технической точки зрения это могли быть:
— открытие с пульта ОКС переборочных захлопок кормового кольца общесудовой вентиляции, гидравлический привод которых расположен в VI отсеке;
— открытие с этого же пульта клапанов вентиляции ЦГБ №№ 8, 9 и 10, гидравлические машинки которых расположены в VI отсеке. При этом могли быть использованы запасы рабочей жидкости общесудовой системы гидравлики.

В связи со сравнительно невысокой интенсивностью пожара в VI отсеке, что подтверждается низкой температурой переборок между V и VI отсеками (+115 °C на 15.57), согласно записям в «черновом» вахтенном журнале, управление с пульта ОКС арматурой этого отсека, связанной с борьбой за живучесть, могло сохраниться.

Выполнение одного из этих мероприятий могло резко усугубить положение АПЛ в части сохранения ею плавучести и продольной остойчивости.

29. Анализ развития аварии на К-278.
Анализ дает основания сделать вывод о том, что 7 апреля 1989 г. ГКП лодки и ее экипаж несвоевременно и не надлежаще выполнили действия по борьбе за живучесть.

Пожар на корабле, в VII отсеке, не был своевременно обнаружен и локализован, вследствие чего достиг высокой интенсивности и длительно протекал при высоком давлении. Это привело к разгерметизации уплотняющих прочный корпус устройств и поступлению забортной воды в VII отсек. А в связи с тем, что экипажем не были выполнены действия по герметизации отсеков, вода поступила во все отсеки АПЛ, что и привело к ее затоплению.

30. Гибель корабля и спасение личного состава.
В соответствии со ст. 20 «Курса боевой подготовки атомных подводных лодок» (КАПЛ-ВМФ-87) при приеме от экипажа задачи Л-1 в полном объеме флагманскими специалистами поисково-спасательной службы флота проверяется готовность аварийно-спасательных средств и умение личного состава применять их.

Установлено, что перед выходом на боевую службу задача Л-1 от боевых частей и служб второго экипажа его командиром на АПЛ не принималась.

В приеме этой задачи штабом соединения флагманские специалисты поисково-спасательной службы флота участия не принимали.

В результате этого на боевую службу К-278 вышла с непроверенными спасательными средствами в части готовности к использованию и с неподготовленным личным составом в части умения применять эти средства.

Так, помощник командира АПЛ капитан-лейтенант А.Г.Верезгов, в заведовании которого находились спасательные плоты ПСНЛ-20, не знал, как приготовить эти плоты к отдаче и использованию. При опросе его членами Правительственной комиссии он заявил, что инструкцию по эксплуатации ВСК, на корпусе которой находились герметичные контейнеры с плотами, он не читал.

Также установлено, что при уходе К-278 под воду во всплывающей камере (ВСК) оказались пять человек (капитан 1-го ранга Е.А.Ванин, капитан 3-го ранга В.А.Юдин, мичманы А.В.Краснобаев, С.И.Черников и В.Ф.Слюсаренко), из которых в живых остался только мичман В.Ф.Слюсаренко.

Для отдачи ВСК необходимо было первоначально закрыть нижний рубочный люк, находящийся на прочном корпусе К-278. Закрытие этого люка было возможно лишь после демонтирования шланга подачи воздуха в ВСК, подсоединенного мичманом Каданцевым по приказанию ГКП для проведения оксигенобаротерапии в первоначальный период аварии, затем снять трап, после чего выполнить все те действия, которые были выполнены капитаном 3-го ранга Юдиным во время нахождения в ВСК.

В связи со спешным оставлением корабля личный состав не убрал ни шланг для подачи воздуха в ВСК, ни трап. При этих условиях ВСК могла отделиться только при уравнивании давления внутри прочного корпуса корабля с забортным, т.е. только при нахождении корабля на грунте. Установлено, что ВСК отдалась после удара корабля о грунт.

В результате невыполнения мероприятий по борьбе за живучесть при нахождении в ВСК после затопления корабля в ней погибли капитан 1-го ранга Е.А.Ванин, капитан 3-го ранга В.А.Юдин и мичман А.В.Краснобаев.

В связи с незнанием правил открытия верхнего рубочного люка ВСК погиб мичман С.И.Черников.

Заявление свидетеля В.Ф.Слюсаренко о том, что при всплытии ВСК на поверхность сразу же избыточным давлением была сорвана защелка верхней крышки верхнего люка ВСК, не соответствует действительности.

Осмотром ВСК, находящейся на грунте, установлено, что защелка верхней крышки люка находится в исправном состоянии и повреждений не имеет. Это обстоятельство указывает на то, что защелка верхней крышки люка была открыта Черниковым по-штатному, без предварительного снятия давления.

30 января 1992 г., в котором предусматривается внедрение более ста мероприятий по повышению пожарозащищенности и непотопляемости подводных лодок, а также выполнение более ста дополнительных проработок этой же направленности. Кроме того, постановлением Совета Министров СССР от 23 августа 1990 г. № 883–117 было предусмотрено выполнение предприятиями других министерств тридцати трех научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ и девяти мероприятий, направленных на повышение надежности и пожароустойчивости оборудования и совершенствования средств жизнедеятельности личного состава в аварийных условиях и средств пожаротушения.



Последний раз редактировалось: Rotor (17/1/2019, 01:43), всего редактировалось 4 раз(а)

Rotor

Rotor
Члены экипажа атомной подводной лодки К-278 «Комсомолец», погибшие 7 апреля 1989 г. в Норвежском море:
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. Vx1TE
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. EjWmJ Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. LKh6O
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. CtXQw Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. HwdkQ
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. NpFWI Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. 9eWIH
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. XHnfC

Rotor

Rotor
Журнал «Огонек» № 18 за апрель 1989 г. об аварии на АПЛ К-278 «Комсомолец»:
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. NCwOE Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. NGiDd

Площадь перед ДОФ, Западная Лица, апрель 1989 г.:
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. ZyjUA Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. 6FHX3
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. EpKBv Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. XWIe4

Во время траурной церемонии по погибшим на подводной лодке К-278 «Комсомолец», ДОФ, Западная Лица, апрель 1989 г.:
Авария АПЛ К-278 «Комсомолец» в Норвежском море 7 апреля 1989 г. ReJuC
©️ Семен Майстерман/Фотохроника ТАСС.

Rotor

Rotor
Перечень принятых сокращений.
  АП – аварийная партия
  БЗЖ - борьба за живучесть
  В-64 - комплект пластин химической регенерации (выделение кислорода и поглощение углекислого газа при наличии в воздухе влаги) рассчитанный на 64 человеко-часа. В открытом огне выделяет атомарный кислород и практически не тушится
  ВВД - воздух высокого давления (начиная со 100 кг/см2)
  ВИМ – вахтенный инженер-механик
  ВЛ - верхний люк (ВСК)
  ВО – вахтенный офицер
  ВПЛ – система пожаротушения воздушно-пенная лодочная
  ВСК – всплывающая спасательная камера
  ВТА - военно-транспортная авиация
  ГКП (ЦП) – главный командный пункт (центральный пост)
  ГРЩО – главный распределительный щит отключаемой нагрузки
  ГШ - Главный Штаб
  ДГ - дизель-генератор
  ИДА-59 – изолирующий дыхательный аппарат
  ИП-6 – изолирующий противогаз с переговорным устройством
  ИСЗ – индивидуальные средства защиты дыхания
  ИСП-60 - изолирующее снаряжение подводника
  КВ - клапан вентиляции (ЦГБ)
  КГА ГЭУ - командир группы автоматики главной энергетической установки
  КДЖ БЧ-5 – командир дивизиона живучести БЧ-5
  КИП ОКС - контрольно-измерительные приборы (и автоматика) общекорабельных систем
  КЭМБЧ (КБЧ-5) - командир электромеханической боевой части (БЧ-5)
  КЭТД (КД-2) - командир электротехнического дивизиона
  ЛВП - легководолазная подготовка
  ЛОХ – система пожаротушения лодочная объемная химическая
  МПП - межпоходовая подготовка (экипажей ПЛА)
  НИТИ - научно-исследовательский теплотехнический институт
  ОП (обратимый) - электрическая машина, преобразующая постоянный ток в переменный и наоборот
  ПБЖ - правила подготовки по БЗЖ
  ПВС - правила водолазной службы
  ПДА - портативный дыхательный аппарат (вместо ПДУ)
  ПДУ – портативное дыхательное устройство, в котором невозможно говорить
  ПЗК - перепускной золотниковый кран
  ПК - прочный корпус
  ПЛ (ПЛА) - подводная лодка (атомная)
  РБЖ - руководство по БЗЖ
  РДО – радиодонесение
  САУ - система автоматизированного управления
  СГ - средняя группа (ЦГБ)
  СКТ - старшина команды трюмных
  СОН - секция отключаемой нагрузки (то же , что и ГРЩО)
  ССП - спасательное снаряжение подводника
  ТА - торпедный аппарат
  УТК - учебно-тренировочный комплекс
  УЦ - учебный центр подготовки экипажей ПЛА
  ЦНПК – циркуляционный насос первого контура (теплоносителя реактора)
  ЦГБ - цистерна главного балласта
  ШДА – шланговый дыхательный аппарат (с переговорным устройством)
  ЭЭС (ПЛ) - электроэнергетическая система (ПЛ)

Некоторые обозначения устройств и систем АПЛ К-278 («Комсомолец»).
«Онега» - пульт управления электроэнергетической системой (ЭЭС) подводной лодки.
«Ураган» - пульт управления главной энергетической установкой (ГЭУ).
«Молибден» - пульт управления общекорабельными системами (ОКС).
«Сорбент» - система автоматики.
«Лиственница» - переговорное устройство.
«Роса» - система автоматизированного управления (САУ) дизель-генератора (ДГ).
«Корунд» - пульт управления движением подводной лодки
«Синус» - пульт управления системой электропитания комплекса автоматики технических средств подводной лодки
«Анис» - подъёмно-мачтовое устройство (ПМУ) КВ-станции «Анис».
«Кора» - ПМУ УКВ-станции «Кора».
«Синтез» - ПМУ станции космической связи «Синтез».
«Бухта» - ПМУ системы обнаружения радиосигналов (СОРС) «Бухта».

Аварийные события, происходившие на корабле, состояли из взаимосвязанных, вытекавших один из другого физических процессов.

События состояли из выделить несколько этапов:
Этап 1: 11.00 (10.55)-11.18. Возгорание и развитие пожара в VII отсеке.

Этап 2: 11.18–12.00. Развитие пожара в VII отсеке в пожар большой интенсивности, распространение его в VI отсек. Разгерметизация прочного корпуса в VII отсеке и прилегающей к нему концевой ЦГБ. Давление в VII и VI отсеках поднялось до 13,5 атм.

Этап 3: 12.00–13.30. Переход пожара в VI и VII отсеках в фазу затухания, самопроизвольное снятие давления с аварийных отсеков. Начало заполнения кормовых ЦГБ.

Этап 4: 13.30–16.50. Поступление забортной воды в ЦГБ, в VI и VII отсеки, постепенная и не замеченная экипажем потеря запаса плавучести и продольной остойчивости корабля.

Этап 5: 16.50–17.10. Дифферент достиг критического предела. Внезапное опрокидывание на корму и гибель корабля.

Этап 6: с 17.10. Спасение экипажа, покинувшего корабль.

Ход аварии (записи «чернового» вахтенного журнала).
11.00 – Руль 5° на левый борт. Курс – 222°. Отсеки осмотрены. Замечаний нет. Содержание водорода 0,2%. Система батарейной вентиляции в режим «дожигания водорода». Вакуум равен 35 мм вод. ст.

11.03 – Курс – 222°. Податъ ЛОХ в 7-й отсек!

11.06 – Аварийная тревога! Всплытие на глубину 50 метров. Подан (Подать? - из-за нечетко написанного в вахтенном журнале окончания) ЛОХ в 7-й отсек».

11.08 – В 7-м отсеке матрос Бухникашвили.

11.10 – Вышли из Гренландского моря... Ш=... Д=... Приготовлена аварийная партия из 8 человек. В 6-м плохо дышать. К… разведчиков.

11.13 – Остановлены масляные насосы [ГТЗА]. Давление в 6-м поднимается. Рубежи – кормовая переборка 3-го, носовая и кормовая переборка 6-го отсека.

11.14 – В 6-м закрыть ЛОХ! Всплываем в надводное положение. Поднять «Бухту». Перископ. Продуть главный балласт. Руль вертикальный в ручное управление. Продувается главный балласт.

11.15 – Снять 1, 2 запоры кормового кольца.

11.16 – Вышла «Лиственница» с кормой. Переключена на резервный. Глубина 20 метров.

11.16 – Всплыли в надводное положение. Поднят перископ. Нет связи с кормой. Акустик. Обесточен комплекс.

11.17 – Приготовить дизель-генератор. Устанавливается связь по телефону.

11.18 – Открыть радиолокационную вахту. Поднять «Анис», «Кору», «Синтез». Приготовить сигнал № 6. Готов сигнал № 6. Обесточен перископ.

11.20 – Отдраен люк во всплывающую камеру.

11.21 – Пожар в 4-м отсеке. Горит пусковая станция насоса. Искрит и дымит. Обесточен. Задымленность и газовый состав в 4-м отсеке в норме.

11.22 – Надут 5-й отсек. Открыть 1-й и 2-й запоры. Нагрузить в 3-м СДС [СДС – корабельная стационарная дыхательная система. Обеспечивает воздухом для дыхания шланговые дыхательные аппараты (ШДА). Нагрузить систему СДС – значит подать в нее воздух из магистрали воздуха высокого либо среднего давления] Прет (Так в тексте) дым от «Корунда» (пульт управления движением лодки). Обесточить «Корунд».

11.23 – «Бухта» 10 минут работает без охлаждения. Обесточить «Синус». Обесточить «Корунд».

11.27 – Подан ВПЛ на «Корунд». Открыты 1-е, 2-е запоры. Принесен огнетушитель в ЦП. На «Корунде» появился очаг открытого огня. Загазованность и видимость в ЦП повышается (Так в тексте). В первом перезаряжается ВПЛ. Из ЦВК [ЦВК – здесь помещение цифрового вычислительного комплекса. На АПЛ «Комсомолец» помещение ЦВК расположено в 3-м отсеке рядом с центральным постом]. В районе 7-го горит.

11.34 – Увеличивается крен на левый борт. Продут главный балласт, крен 8°.

11.36 – Подана во второй раз ВПЛ на «Корунд».

11.37 – Передать сигнал аварии. Потушен «Корунд». Передан сигнал аварии. Открыть захлопку по вдувной.

11.41 – Увеличивается крен.

11.42 – С 6-м связи нет. Перестукиванием из 3-го в 4-й передали об открытии захлопки.

11.43 – По вытяжной… 4 и 5 откр. захлопку. Крен выравнивается.

11.45 – Передано 3 сигнала аварии. Квитанции нет [Посылая радиодонесение, АПЛ должна получить сообщение (квитанцию) адресата о том, что оно получено и правильно понято (расшифровано). Запись «квитанции нет» означает: сообщений о получении адресатом сигналов об аварии не поступало]. Не работает охлаждение дизеля. Остановить дизель. Выйти на связь начальнику химической службы.

11.46 – Доложить температуру в 5-м отсеке.

11.47 – Остановлен дизель. Рубежи обороны в 4-м отсеке – носовая и кормовая переборки, в 3-м – кормовая переборка».

11.50 – Разобраться с охлаждением дизеля! Приказ командира: врачу прибыть в центральный пост, рассчитать время снятия давления с 6-го отсека. В 6-м отсеке 13 атмосфер.

11.53 – Маркову разобраться с питанием насоса охлаждения дизеля.

11.56 – Снимается концентрация давления в 6-м отсеке. VII. (Так в тексте) О давлении, температуре в 7-м информации нет, связи нет.

11.57 – Матросу Филиппову стало плохо. Отправили наверх.

11.58 – Всем, у кого есть связь, выйти на связь с центральным постом. Травит воздух в 3-м отсеке. О причине, ой, не разобрались пока. (Так в тексте) Оста. ВВД клапаны перемычек (видимо, хотели записать в вахтенный журнал количество оставшегося воздуха в этих перемычках, но не смогли по каким-то причинам), в 1-м закрыть подгрупповые. С 4-м связи нет. Приблизительно в 4-м 9 человек.

12.06 – В 4-й отсек – капитан 3 ранга Юдин, лейтенант Третьяков. Юдин включен в ИП-6 в 12.00. Лейтенант Третъяков в 12.06 – в ИП-6

12.07 – Установлена связь со 2-м отсеком. 6 г/л во 2-м (Во 2-м отсеке содержание окиси углерода равно 6 г/м3 (в вахтенном журнале ошибка)) – 14 человек. Включены в СИЗ (ШДА) [СИЗ – средства индивидуальной защиты, собирательное название технических средств защиты органов дыхания отдельного человека от воздействия внешней среды], самочувствие удовлетворительное.

12.10 – Передано 8 сигналов аварии, квитанции нет. В районе 7-го по правому борту масляные пятна, травит воздух (с мостика).

12.11 – В 1-м обстановка нормальная. Водород, кислород и углекислый газ в норме, личного состава состояние хорошее.

12.12 – Головченко, Краснов во 2-м отсеке потеряли сознание. Переключить их в ИДА [Изолирующий дыхательный аппарат ИДА-59. Имеет автономную систему обеспечения дыхания], включить кислородный баллон (приказание из ЦП). Приоткрыть по вдувной в 3-м.

12.15 – Перенести личный состав 2-го отсека, потерявших сознание, наверх, ВСК [Всплывающая спасательная камера. На подводной лодке «Комсомолец» она была рассчитана на спасение всего личного состава с глубины, превышающей предельную глубину погружения подводной лодки. Оборудована ограниченными средствами жизнеобеспечения и имела автономное электроосвещение] готова принимать 4 человека.

12.18 - Личный состав в аппаратной 4-го кор.Р. [Сокращение «кор.Р.», видимо, означает «на корпусе реактора»]. Личный состав из аппаратной выйти не может. Вышли Юдин, Третьяков. В 5-м люди в тамбур-шлюзе не могут открыть двери. Подняты в ВСК Краснов, Головченко. Грундуль поднялся сам. Во 2-м, 3-м замерить газовый состав. Давление снято с 4-го, 5-го, вывести личный состав. Мичман Каданцев… включен в ИДА 20 минут. Открыть люки 4-го и 5-го помещений. Удовл. [Видимо, «Удовл.» говорит о состоянии членов аварийной партии].

12.25 - Получена окончательная квитанция на сигнал аварии. Вынести теплое белье наверх.

12.30 – Матрос Филиппов включился в ИДА-59. Осмотреться в 3-м отсеке.

12.33 - Из 4-го отсека переведены 2 человека: Махота, Валявин. Поднялись наверх.

12.35 - Задымленность в ВЦК. Филиппов. Доложить газовый состав 2-го. Документы СПС [документы секретного делопроизводства] поднять в ВСК (приказ командира). Прекратилось поступление дыма в 3-й отсек. 3 г/м3 во 2-м отсеке (предварительно через ШДА). Обследован 3-й отсек. Задымленность большая в ЦБК, очагов пожара нет [ВЦК, ЦБК - видимо речь о ЦВК, о помещении цифрового вычислительного комплекса].

12.41 - Вышли Юдин, Каданцев, Третьяков. Задымленность в 4-м отсеке большая.

12.45 - Между 2-м и 3-м открыты захлопки по вытяжной. Приоткрыты по вдувной захлопки вентиляции между 2-м и 3-м.

12.48 – В 1-м: водород – 0,4, кислород – 23%. Обстановка нормальная. Рубка связи осмотрена. Замечаний нет. В 1-м закрыт разобщительный по ВВД-200. С 5-го информации нет.

12.53 – Отключена ВВД-200 в корму и в нос.

12.55 – Махота включился в ИП-6. Валявин в ИДА-59, идут в 4-й, 5-й. Плохо мичману Геращенко в ВСК. Разбить стекло тамбур-шлюза для выравнивания давления с 5-м отсеком.

13.00 – Посчитать всех людей. Нагружен редуктор ВВД-200. Готов к пуску дизель.

13.05 – Работает водоотлив дизеля. Доставлены из 5-го: Волков – 1 , Ткачев – 2, Козлов – 3, Дворов – 4, Замогильный – 5, Шостак – 6. Кулапин в 5-м включен в ШДА. У него нет ИДА. Живой.

13.07 – Дворов, Махота – в 5-й за Кулапиным и Бондарем. Включены в ИП-6. Пришел Валявин из 5-го, поднес Бондаря и Кулапина в тамбур-шлюз. Задымленность в 5-м средняя. Валявин поднялся наверх».

13.08 – В ШДА в 5-м – Бондарь по левому борту. 6 человек из 5-го – наверх. Перед.

13.19 – Передано РДО [Радиодонесение, все радиодонесения подводной лодки имеют нумерацию] № 12.

13.25 – Получена окончательная квитанция на РДО № 12. Нет информации о Колотилине, Бухникашвили ориентировочно в 6-м отсеке.

13.27 – Выведен (Так в тексте) из 5-го Кулапин. Начался сеанс связи. Идет персонально в наш адрес. Нет пульса у Кулапина, поднят наверх.

13.33 – Слюсаренко, Федотко, Дворов, Валявин пойти в корму. Принята нагрузка на ДГ.

13.39 – Состояние ГЭУ: заглушён реактор всеми поглотителями, A3, КР, на нижних концевых выключателях. Температура 1-го контура 75° С, давление 1-го контура 105 кгс/см2 , уровень 3-го КО – 19%, производится расхолаживание через систему ББР, в работе 2 ЦНПК. Полностью отсутствует управление ГЭУ. У Кулапина пульса нет.

13.40 – Дворов потерял сознание в 3-м отсеке. Бондарь в 3-м отсеке в тамбур-шлюзе.

13.41 – В 5-м людей нет. 5-й осмотрен. Вышли Валявин, Слюсаренко, Федотко, Вершило. В 1-м отсеке: Григорян, Анисимов, Кожанов, Сперанский. Во 2-м отсеке: Марков, Грегулев. Бондарь поднялся (Так в тексте) наверх (без сознания)».

13.44 - Открыть клапан уравнивания давления между 5-м и 6-м.

13.54 - Каданцев - открыть клапан вентиляции ЦГБ № 7.

13.55 - Включились в ИП-6 - Юдин, Апанасьевич, Третьяков, Слюсаренко.

13.56 - Слюсаренко, Третьяков - страхующие, Юдин, Апанасьевич - аварийная партия в 6-й отсек. Передано РДО № 13.

13.57 - Заполнил ЦГБ № 7 мичман Каданцев, закрыл клапан вентиляции.

14.02 - Кулапин и Бондарь умерли, заключение врача.

14.07 - Передано повторно РДО № 13. С момента РДО № 13 с 1 раза. В трюме 2-го 5,6 г/м3 - СО. Дымится по правому борту, где обратимый, ВПР, по левому борту видимость лучше. На средней палубе 2-3 г/м3 – СО.

14.12 – Прибыли Юдин, Федотко, Слюсаренко, Апанасьевич. Температура переборки 6-го отсека более 70° С, войти невозможно.

14.15 – Переснаряжены ИП-6, в 5-й для дачи ЛОХ в 6-й отсек убыли: Юдин, Апанасьевич, Слюсаренко.

14.18 - Установлена связь с самолетом на УКВ.

14.20 – Дан ЛОХ в 6-й отсек из 5-го. Прибыли капитан 3-го ранга Юдин, матрос Апанасьевич, мичман Слюсаренко не ходил.

14.26 - На мостике: Отойти от «Иволги» для передачи радио.

14.27 – РДО № 13 передано 3-й раз. Передано 6 РСП-30 [РСП-30 мм – сигнальные патроны, выпускаемые из ракетницы] мм на мостик: 2 красных, 2 зеленых, 2 белых.

14.32 - Ав. стоп. УКВ «Комар» поставлен на «маячок».

14.40 - Визуально обнаружен самолет. Дымит, заходит с левого борта, обозначая свое место, 4-моторный.

14.41 - Выключен «маячок» «Комара». ИЛ-38 - классифицирован.

14.42 – Включились в ИП-6 Юдин, Испенков. Идут в 5-й отсек для остановки обратимого, контроля температуры носовой переборки 6-го отсека.

14.45 - Остановлен обратимый 5-го. Самолет сбросил буй.

14.49 – У переборки в корме 3-го СО - 5 мг/м3. Развернут пост перезарядки ИП. Использованные ПДУ, ИП – выброшены за борт (регенерационные патроны).

14.57 - Начато вентилирование 4-го отсека вытяжным вентилятором 4-го отсека.

15.02 – Передано РДО № 14.

15.12 - Задраены вытяжные захлопки 4-го отсека. Начали вентилирование 5-го отсека через люк 3-го и 4-й отсек вытяжным кормового блока.

15.18 - Передано на самолет: поступления воды нет. Пожар тушится герметизацией. Воздух только в одной группе ВВД.

15.21 – Отошли от «Иволги». Передано РДО № 14. Повторно.

15.27 - Передать водолазное белье в 3-й отсек.

15.29 – Температура переборки 6-го отсека более 100° С.

15.32 - Получена окончательная квитанция на РДО № 14.

15.37 - Начался сеанс связи.

15.38 - Нам передано: ПЛ находится в 100 км, идет к нам ходом 14 узлов.

15.39 - Поступило в наш адрес персональное новое РДО. Каданцев, Юдин включились в ИП-6, ушли в 5-й отсек для замера СО в 5-м.

15.57 – Пришли из 5-го Каданцев, Юдин. Температура переборки 6-го отсека 115° С. СО замерено - 7 мг/м3.

16.12 – Каданцев, Юдин включились в ИП-6. Пошли в 5-й отсек для замера температуры кормовой переборки 5-го отсека.

16.24 – Пришли Юдин, Каданцев. Температура 111° С кормовой переборки 5-го отсека. Наблюдаются удары, похожие на взрывы в районе 6-го и 7-го отсеков. Предположительно, регенеративные патроны [На АПЛ «Комсомолец» имелся только аварийный запас регенеративных патронов]. В 6-м отсеке – 10 банок, в 7-м – 11 банок.

16.25 – В 1-м водород – 1%, кислород – 23,5%, самочувствие личного состава – удовлетворительное.

16.40 – Крен 6° на правый борт, дифферент 1,5° на корму.

16.42 - Приготовиться к эвакуации. Исполнителям сдать секретную литературу. Приготовить секретную литературу к эвакуации.

16.45 - Разгерметизирован 1-й отсек. Подготовить аккумуляторную яму к вентилированию.

Далее доклады Петроградского (командира Ил-38):
16.44 - Дифферент возрастает, вода подступила к основанию боевой рубки.

16.47 - Боевая рубка наполовину скрылась в воде.

16.50 - Принято РДО с ПЛ «Готовлю к эвакуации 69 человек».

17.00 - Началась эвакуация.

17.08 - ПЛ скрылась под водой.

Спонсируемый контент


Вернуться к началу  Сообщение [Страница 1 из 1]

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения